Не знаю, бросились ли они бежать или так и стояли с разинутыми ртами и задранными вверх головами, но я побежал сразу. Изрезанный осколками стекла, в темноте покусанный какой-то мелкой, но очень свирепой псиной, с отбитыми ногами-руками и, скорее всего, парой сломанных ребер, оглушенный переходящим в ультразвук женским воплем, я наконец пробился к прихожей, нашарил ключи в замке входной двери, распахнул ее и буквально вывалился в темный подъезд. Скатившись по лестнице вниз, я выбежал в ночной тихий двор, на секунду остановился осмотреться, а потом что было сил побежал между двумя домами на пустырь. Но это много лет назад в этом месте был пустырь. Вместо него я уткнулся в решетчатый забор, ограждавший двор новенькой высотки – красивой, освещенной, наверняка со всех сторон утыканной камерами наружного наблюдения. За ней виднелась еще одна, а за той уже шумела трасса. Собрав остатки сил, я вдоль забора не столько побежал, сколько заковылял на вожделенный шум машин. Внешний вид у меня был отпугивающий, конечно, но я это надеялся компенсировать деньгами из Ленкиного пакета.
Кубарем выкатившись на засыпанную острым гравием обочину, я впереди метрах в ста увидел одинокую фуру-рефрижератор. Двое в свете стоящего на земле фонаря возились у переднего правого колеса. Рядом на земле россыпью валялись гаечные ключи, стоял ящик с инструментами. Из салона доносился приглушенный шансон.
План родился сам собой. Не сомневаясь ни секунды, я избавился от халата с кроссовками, зашвырнув в ночь не глядя, в трусы запихнул пластиковую карточку, и спотыкаясь подошел к дальнобойщикам.
– Мужики…
Они разом повернулись и у обоих разом отвисли челюсти – мой жуткий измождено-окровавленный видок перепугал бы кого угодно.
– Помогите. За мной гонятся. Мне нужно куда-нибудь подальше отсюда.
– Гонятся? – хрипло переспросил один из них и, вытирая руки черной промасленной тряпкой, медленно пошел ко мне. – Кто же за тобой гонится, браток?
И тут под разводами мазута на его руках я увидел тюремные наколки.
– Мусора, твари, – решился я на авантюру. – Взяли ни за что. Я просто в парке решил прикорнуть, а тут они. Сначала раздели, а потом били, долго били. Хотели, чтобы я подписал что-то.
– Как же ты здесь оказался, браток?
– На «бобике» меня куда-то повезли. Я на ходу выпрыгнул и побежал через дворы.
Он подошел вплотную и смерил меня взглядом. Потом невыносимо долгие секунды смотрел в ту сторону, откуда я приковылял.
– Ладно, лезь назад. Но только из города. Дальше сам.
– Хорошо. Спасибо.
– Да не испачкай там, – проворчал он мне уже в спину. – Антоха, а ну помоги! Подстели ему что-нибудь. А то изгадит сиденья, чисти потом.
Антоха помог мне забраться в кабину, закутал в провонявшее табачным дымом одеяло и как мешок бросил на спальное место.
– Лежи тут, не трепыхайся, – это было последнее, что я услышал, проваливаясь в черную бездну беспамятного сна.
Ростов встретил меня ненавистным дождем. Не тем моросящим и до тошнотворности милым дождиком, под которым любят бегать персонажи романтических комедий, а жестким многодневным ливнем. Вода стеной, полумрак, раскаты грома, заполненные мутными потоками улицы, парализованный дорожный трафик и ощущение подступающей депрессии.
До недавнего времени я ненавидел такую погоду, но в тот день она мне была на руку. Никто не обращал внимания на ссутулившегося типа с опухшим лицом, исполосованным чуть поджившими корками порезов. Я напоминал пребывающего в хроническом запое бездомного алкаша, одежду подобрал под стать – растянутая рваная футболка, выцветшие треники с оттопыренными коленками и галоши. Судя по тому, что от меня шарахались редкие прохожие и даже бездомные псы сторонились, в образ я вписался отлично.
Недолго поплутав среди заплесневевших девятиэтажек убого микрорайона, который по уму давно пора было снести, но в котором по недоразумению все еще жили люди, я юркнул в подъезд одной из них и поднялся на седьмой этаж.
На стук в дверь обитатель нужной мне квартиры отреагировал необычно:
– Опять ты? – агрессивно рявкнули из-за двери. – Пшел вон!
– Экстази, это я.
Пришлось чуть отступить и дать себя разглядеть в дверной глазок. Экстази всегда был излишне подозрителен, но на сей раз превзошел даже самого себя.
– Да я это, я! Открывай!
На весь подъезд лязгнул замок, однако дверь приоткрылась лишь на длину цепочки и в образовавшуюся щель одним глазом просунулась заросшая многодневной щетиной толстая репа Экстази. Вид у него был озадаченно-испуганный.
– Ты?!! Ну и морда! Опять забухал, что ли?
– Ты собираешься меня пускать? – я настороженно оглянулся на лестницу, откуда несколькими этажами ниже вдруг донеслись голоса.
– Вообще-то, я занят!
– Открывай!
Экстази нехотя впустил меня, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы я мог протиснуться. И тут же быстро и с сотрясшим весь подъезд грохотом захлопнул, затем прильнул к глазку.
