Логово дьявола полностью

— Ты думаешь, мы позволим тебе оставить кролика? — Карлито фыркает от смеха. — Где? В подвале у Агнело, пока тебя держат на цепи, как бродячую собаку?

— Зачем ты привел сюда кролика, если я не могу его держать?

Стэн отвечает:

— Потому что ты его убьешь.

Я отшатываюсь назад с хныкающим криком.

— Нет! Нет! Нет! — Все мое тело содрогается. — Я не буду этого делать! — кричу я, глотая слезы с каждым вдохом. — Ты можешь убить меня! Мне все равно! Я не причиню вреда этому бедному животному!

— А-а, но видишь ли, я точно знаю, что ты это сделаешь, — говорит кто-то другой — человек, чей голос я ненавижу, и тот, чья дочь тоже его ненавидит. Его ноги шаркают по направлению к нам, приближаясь, когда он встает рядом со Стэном. — Он хорошо себя вел сегодня?

— Приемлемо. — Стэн складывает руки на груди, оба смотрят на меня своими чудовищными глазами.

— Теперь, Маттео, — спокойно говорит Агнело. — Ты возьмешь эту гребаную пушку и запустишь в зайчика колпачком, и тебе это понравится. Потому что если не понравится...

Он достает из кармана мобильный телефон и, подойдя ближе, включает видео. На нем Аида сидит на стуле на кухне, за ее спиной стоит мужчина. В его руке такой же пистолет, но она даже не подозревает, что он направлен ей прямо в затылок.

— Нет! Ты не можешь причинить ей вреда! — кричу я, крупные слезы затуманивают мое зрение.

Как отец мог так поступить с ней?

Пульс сильно бьет мне в шею, как будто он сейчас вырвется из меня, комната кружится.

— Это зависит только от тебя. — Он подмигивает с жестокой усмешкой, делая себя еще более уродливым, чем есть на самом деле. — Ну что, малыш? Что это будет? — Карлито опускает передо мной высокую коробку. — Зайчик или моя дочь?

Я стою с широко раскрытыми глазами и громко пыхчу, глядя на прыгающего там кролика.

— Я не могу обидеть животное. Просто не могу.

— Ну что ж, — говорит Агнело. — Думаю, ты принял решение. — Он берет телефонную трубку и начинает набирать номер.

— Нет! Я сделаю это! Не делай ей больно! — Слова вылетают. — Просто оставь ее в покое.

Он откладывает телефон.

— Тогда сделай это. — Его взгляд сужается. — Покажи мне, на что ты способен.

Со слезами, которые медленно вытекают, мои ноги весят миллион фунтов, я беру этого пушистого кролика и прижимаю его к своей груди. Его маленькие ушки виляют, а глаза смотрят на меня.

— Мне очень жаль, — говорю я ему, поглаживая его мягкую шерстку, и кладу обратно в коробку.

Взяв в руки пистолет, я направляю его на его голову.

— Мне очень жаль. — Затем я закрываю глаза и нажимаю на курок, надеясь, что промахнулся.

Но когда я оглядываюсь на кролика, я понимаю, что этого не произошло. По рукам пробегает холодок, в груди становится больно, потому что я не могу дышать, глядя на убитое животное.

Агнело хлопает.

— Неплохо для первого дня.

Кровь. Ее так много, что я уже почти не вижу белого меха. Мой желудок вздрагивает, и меня мгновенно тошнит. Но, кажется, ничего не выходит.

Нет... Что я сделал?

Я кого-то убил. Я причинил кому-то боль.

Неужели и я теперь плохой?

МАТТЕО

10 ЛЕТ

Мое дыхание вырывается в порыве, пока я бегу как сумасшедший, оглядываясь через плечо, когда они преследуют меня.

Быстрее. Быстрее.

Они приближаются.

— Лучше придумай что-нибудь побыстрее, — насмехается Стэн, когда я, завернув за угол, взбегаю по металлическим ступенькам склада, не зная, куда идти, ведь я никогда раньше здесь не был. Я вхожу в кромешную тьму, их шаги не отстают.

— Как ты вообще собираешься быть сильным, если ты так боишься? — насмехается второй мужчина. Я понятия не имею, как его зовут. Я никогда не встречал его раньше.

Они хотят, чтобы я сразился с ними обоими, как будто я могу это сделать. Я невысокий, маленький, а они огромные. Они говорят, что я должен быть жестким, если хочу работать на них, но я не хочу работать ни на кого.

Последние два года были сущим адом. Я все еще нахожусь в этом дерьмовом подвале, из которого нет выхода, потому что никто мне не помогает.

Они водят меня сюда каждый день, учат драться. Стрелять. Убивать. Я ненавижу все это.

Когда меня возвращают в подвал, я только тихо плачу, скучая по своей семье, по тому, как все было, как мои братья издевались надо мной за то, что я им мешал. Я скучаю по этому. Я скучаю по ним. По ним всем.

Я смаргиваю слезы, зная, что больше никогда их не увижу. Если за два года они так и не нашли меня, значит, они и не хотят.

Аида — единственный хороший человек в моей жизни. Она красивая и милая. Мы все время разговариваем. Я люблю ее больше всего на свете.

Их тяжелые шаги раздаются на лестнице, и я задыхаюсь.

Черт! Прекрати думать о ней, пока тебя не убили.

Я расширяю глаза, смотрю то в одну сторону, то в другую, но кругом темнота. Я все равно бегу. Я не могу ждать, пока они меня поймают. Я поворачиваю за угол и...