Я не сомкнул глаз с тех пор, как меня привели в подвал. Я часами метался, ругался, кричал, клялся убить их всех. Ее здесь не было, как и мисс Греко.
Я уже не знаю, сколько сейчас времени. Я бесконечно вижу, как она страдает от этих животных. Хорошо, что на них были маски, иначе я бы нашел и убил их всех. Мое сердце бьется так громко, что практически выпрыгивает из горла. Я не знаю, как сдержать свою ярость. Она нарастает с каждой секундой, с каждым часом, пока я не бьюсь головой о стену.
Кто-то стоит у двери, и я замираю, уперев кулаки в бока.
— Аида? Это ты? — Я так хочу, чтобы это была она, черт возьми. Мне нужно удержать ее, удержать ее при себе, подальше от лап садиста, которого она считала своим отцом, и в этом подвале — единственный известный мне способ.
Лестница скрипит, и наконец она оказывается в конце ее, толстовка накинута на голову, глаза красные, веки опухшие.
— Привет, красавица... — Я срываюсь на крик и бегу к ней, дотягиваясь до матраса, как раз в тот момент, когда она бежит ко мне со всхлипом.
Я обнимаю ее, и мы оба сбрасываем слои непреодолимой агонии. Мне нужно, чтобы она знала, что я тоже это чувствую. Ее боль. Она принадлежит мне так же, как и ей. Наша любовь связала наши страдания в одну петлю, и когда она истекает кровью, я тоже истекаю кровью.
— Он привел меня в клуб и... — Она рыдает на моем плече, ее дыхание теплое, ее слезы пропитывают мою рубашку.
— Все в порядке. Тебе не нужно говорить мне, потому что я уже знаю.
Она вырывается из моей хватки, ее брови вздергиваются.
— Откуда?
— Он... — Я медленно вдыхаю, на секунду закрывая глаза, чтобы набраться чертовой смелости и рассказать ей. — Он привел меня туда, чтобы я мог посмотреть... Блять! — Я взорвался, ударив кулаком по лбу. — Блять!
Ее руки все еще накрывают мой кулак.
— Прекрати. Не делай этого, — плачет она.
— Прости меня, Аида. Я уже устал извиняться перед тобой, но это все, что я могу.
Мои губы опускаются к ее лбу, и я не отпускаю их до тех пор, пока проходят секунды, а мое сердце бьется как сумасшедшее.
Когда я отодвигаюсь, я смотрю в глубину ее разбитого взгляда.
— Клянусь, если у меня когда-нибудь будет возможность, я вырву сердце твоего отца и отдам его тебе, пока оно еще бьется.
— Он мне не отец, — говорит она.
— Черт. Точно. Он сказал мне это прошлой ночью. Мой разум, это все... — Я провожу рукой по лицу.
— Все в порядке. — Она смахнула набежавшие на глаза слезы. — Мисс Греко сказала мне, когда я вернулась домой. Она знала все это время, но не хотела меня ранить.
Моя ладонь скользит к ее щеке, большой палец проводит по глазу.
— Она любит тебя.
— Наша жизнь. Это... это все неправильно, — заикается она, ее нижняя губа дрожит. — Я хочу умереть. Я бы хотела сделать это в тот день.
— Нет, не говори так. — Слезы затуманивают мое зрение, когда я смотрю на нее, тусклым взглядом женщины, которой больше нет. — Я знаю, что он отнял у тебя, но ты не можешь позволить ему победить. Мы должны продолжать бороться. Остров Корво. Он ждет нас.
— Маттео. — Она горько смеется. — Пора понять, что мы умрем раньше, чем это произойдет.
— Я отказываюсь в это верить. — Другой рукой я глажу ее по щеке.
— Ну... — Она пожимает плечами. — Наверное, это делает нас другими.
— Не отказывайся от нас, — умоляю я, не желая отпускать любимую женщину. Она все еще там. Я просто должен дать ей время, чтобы она снова увидела меня.
— В следующий раз, когда я буду близка к смерти... — Она смотрит на меня тяжелым, немигающим взглядом. — Не надо меня спасать.
— Аида... — Мой голос дрожит от эмоций. — Не проси меня об этом.
— Поклянись на мизинце, — требует она, сжимая челюсть и протягивая свой мизинец к моему.
Но я не позволю ей.
— Маттео! Пожалуйста! — Отчаяние проступает на ее лице.
Я не хочу обещать ей того, чего не могу выполнить. Я никогда не смогу позволить ей умереть. Но и отказать ей в этот момент я не могу.
С сожалением, навалившимся на меня, как тяжелые камни, моя рука медленно подползает к ее руке, и я перехватываю ее мизинец своим.
— Клянусь на мизинце.
МАТТЕО
ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ
Она дышит у меня на груди, и я смотрю, как она спит, гораздо дольше, чем следовало бы, но я не могу закрыть глаза, когда она спит. Как будто я боюсь, что она попытается причинить себе боль или что-то в этом роде. За прошедшие месяцы она стала замкнутой. Свет в ее глазах медленно меркнет, пока не погаснет совсем.
Он не отправил ее туда, но ему нравится играть с нами. Он может сделать это снова, когда мы меньше всего этого ожидаем.
Позже сегодня они придут за мной, как всегда, с новыми тренировками или с новыми людьми, которых нужно убить. У меня болит спина от вчерашней тренировки, Дрю давил на меня, хотел, чтобы я стал сильнее. Но это не плохо. Чем сильнее я буду, тем труднее им будет меня уничтожить.
Она вздрогнула, застонала, ее тело затряслось, голова завертелась.
— Нет, — хнычет она. — Оставь меня в покое.
— Аида, — шепчу я. — Проснись. Тебе снится кошмар.
Опять. Они снятся ей постоянно, и это разбивает мне сердце.
Она открывает глаза и рывком садится.
— Маттео? — Она оглядывает комнату.
