Последний луч солнца ворвался в высокие окна и упал на лицо Эви, озарив его целиком – и сложившиеся в довольную улыбку губы, и темно-голубые глаза, сощуренные, потому что их хозяйке недурно было бы завести солнечные очки, да тщеславие мешало: такое лицо всегда должно быть открыто. Эви улыбалась, от души наслаждаясь спектаклем. Сэм когда-то путешествовал с цирком, но рядом с Эви всегда свой собственный цирк – да что там, настоящая воздушная гимнастика. Он был бы рад совершить что-нибудь потрясающее, нелепое, забавное, чтобы пофорсить перед нею – ну, скажем, поехать в Бельмонт и поставить все свои деньги на лошадь. Черт, да хоть купить эту самую лошадь и назвать ее в честь Эви. Глупо, ужасно глупо, пускать девушку вот так к себе вовнутрь… Но прекращать этот балаган ему не хотелось – вот нистолечки.
– Что такое? – Эви встревоженно пригладила волосы. – У меня на голове что-то не то?
– Ага. У тебя на голове лицо, представляешь?
Эви закатила глаза.
– Просто так уж вышло, это чертовски симпатичное лицо, – сказал Сэм и готов был поклясться, что Эви зарделась.
– Вон они, там! – завопил кто-то в толпе, показывая, к счастью, совсем в другую сторону, где мужчина и дама шли с небольшим терьером на поводке.
Полицейские заорали и засвистели, а толпа вырвалась из оцепления и хлынула на другую сторону вестибюля, грозя смести ни в чем не повинную пару.
– Пожалуй, нам пора, Бэби-Вамп, – заметил Сэм.
Он потянулся за ее рукой, ее пальцы нашли его, и, радуясь надежности пожатия, Сэм подхватил Эви и ссыпался по ступеням в подвальный этаж. Наверху бал правил хаос.
Они миновали огромное главное помещение, где жужжали и грохотали сортировочные машины, рождая неумолчный механический гул. Письма летели по прозрачным трубам в тележки, откуда их забирали на обработку почтовые рабочие, слишком занятые, чтобы заметить ненавязчиво проскользнувших мимо Сэма и Эви. Вскоре они оказались в другой части почтамта, разветвлявшейся в обширный лабиринт одинаковых коридоров. Поиски уже было решили оказаться бесплодными, когда еще одна лестница привела их на уровень вниз, к длинной, безрадостной череде офисных дверей.
– В-118, В-120, – читала Эви на ходу.
Еще несколько, потом мужской туалет…
– В-130!
Темное, шероховатое стекло в двери офиса В-130 еще хранило призрачные следы надписи, сообщавшей, что здесь находится просто «СТАТИСТИКА».
– Отличный способ держать любопытных подальше. Трудно представить что-то зануднее статистики, – Сэм попробовал ручку. – Заперто, конечно.
– Что дальше? – поинтересовалась Эви.
– Минутку. – Сэм порылся в кармане и извлек полученный от осведомителя ключ.
Будучи применен к замку, тот наотрез отказался сотрудничать. Сэм зарычал.
– Можно еще разбить стекло, – предложила Эви.
– Это последнее средство. Не надо, чтобы люди знали, что мы тут были.
Сэм приник лицом к стеклу, приставив с обеих сторон ладони, но все равно разглядел только столб света, идущий откуда-то сверху справа, со стороны туалета.
– Погоди-ка, у меня идея, – сказал он и взял курс на уборную.
– Вряд ли зов природы можно квалифицировать как идею.
– Ты просто подержись пока за шляпу, ладно? – и он исчез внутри.
Мгновение спустя дверь снова отворилась, и Сэм поманил Эви пальцем.
Та сложила руки на груди.
– И ты хочешь, чтобы я вошла
Сэм округлил глаза.
– Неужели тебя не прельщает маленький уютный кабинетик на двоих, а, Бэби-Вамп?
– Что может быть романтичнее ряда писсуаров! Ты что вообще задумал? – спросила Эви, но внутрь зашла.
– Вон, смотри, – он показал на небольшое створчатое окошко высоко под потолком. – Оно ведет прямиком в офис В-130.
Сэм присел и сплел пальцы ладонями вверх.
– Давай, милая. Оп-ля! Я тебя подсажу.
– Да ты шутишь! – не поверила своим ушам Эви.
– Я в цирке все время этим занимался. Номер проще простого.
– И почему ты думаешь, что он непременно должен называться «Эви вверх тормашками»? – проворчала она.
– Туфли выглядят опасно. Ты их лучше сними сначала.
– Я люблю эти туфли гораздо больше тебя, Сэм.
– Мы за ними потом вернемся.
– Они от Блуми. И я их тут не оставлю!
Эви скинула свои шелковые туфельки и закусила ремешки зубами, так что они симпатично повисли по обе стороны рта.
– А, так вот что требовалось, чтобы тебя заткнуть! – пошутил Сэм.
– Я феве это на голофу надену. Фефное флово! – посулила Эви, наступая на Сэмов ручной трамплин и взлетая к потолку.
Она вцепилась в раму окна и заскользила затянутыми в чулки ногами по белой, кафельно-гладкой стене.
– Фэ-э-эм!
– Держись!
Сэм наступил в писсуар и подставил ей плечо.
– Недофтатофно!
– Ну, ладно. Тогда прошу заранее меня извинить, – сказал Сэм и, крепко взявшись за задний фасад леди, энергично подпихнул ее вверх; он был очень рад, что Эви не видно его ухмылки. – Не торопись, со мной все в порядке.
– Фэ-э-эм, я бы фебя фнула, ефли бы не боялафь, фто ты меня уронишь!
Ворча, она протиснулась сквозь окно и приземлилась с явственным грохотом по ту сторону стены.
– Эви? Ты в порядке? – воззвал Сэм.
– Ага. К счастью, тут у стены стоит стол. Сэм?
– Да, Котлетка моя?
– Напомни мне пнуть тебя потом.
