Она, как опытная садовница, знала, что в начале жизни всякий цветок полон соков и выглядит весьма чистым и свежим. Поэтому его лучше срезать молодым, ведь потом его лепестки примутся желтеть и чахнуть, опадать и хиреть, он в мановение ока лишится своей безупречности. Таковы особенности природы — когда ты юн, тебе легче придерживаться праведного и следовать за зовом сердца. В зрелом возрасте мир открывается с иной стороны, и всё чаще приходится прибегать к секретному оружию — к искусным обманам, к коварству, к двойной игре. Нужда заставит обращаться к наиболее мрачным и запутанным закуткам души, где до поры до времени спят тёмные мысли и запретные желания, и разрабатываются подлые ходы.
Доброта — удел молодых; зрелые же понимают, что даже само слово «зло» пишется быстрей — в нём три простые буквы, и трудно совершить ошибку.
Однако, именно на старых, увядших цветах завязываются сочные и сладкие плоды, лишь бы их кто опылил. А молодые и чистые исчезают, оставляя после себя, разве что, бледный призрак красоты.
— Да ну! Брось! — воскликнула Лили, выпячивая зенки на Бел-Атара. — Быть того не может!
Девушка жевала яблоко, одно из тех, что притащили в лавку волшебного Северона Ирмингаут и Гвальд, вероятно, получив фрукты то ли как выплату, то ли как очередную взятку. Теперь надлежало яблоки как следует отсортировать и распределить по горсткам для пожертвований в пользу бедняков.
— Однако это правда, — хмыкнул молодой человек, скорчив притом загадочную мину и чуток приподняв брови.
Кажется, он был весьма доволен сложившейся ситуацией и даже испытывал некоторую гордость.
— Не может быть! Значит, ты видел этот меч своими глазами? Нет, хочешь сказать, что видел ясного близнеца из комплекта Тельмасс? Того самого близнеца, о котором грезит Глава?
— Я видел оба меча. И ясного, и мрачного, — спокойно и как-то отрешённо промолвил Касарбин.
В отличие от Лили, он был занят делом — расписывал лицо сидящего напротив Момо красной краской.
— Не-е-е-е-т! — ещё громче вскрикнула девица и рассыпала вокруг себя яблоки.
После подобных заявлений ей уже было не до прилежного труда, хотя сегодня, несмотря на большое событие — празднество цветов, — работы у братства Белой Семёрки имелось невпроворот. Из лавки пришлось отпустить всех поденщиков и торговок, ведь горожане в сей славный день — день летнего солнцестояния — поутру украшали дома и заготавливали пищу впрок, а потом отправлялись в многочисленные храмы Исар-Динн, дабы вознести молитвы, совершить жертвоприношения и попросить богов о помощи и защите. Вечером их ждали пиршества и различные гуляния, повсеместно на улицах устраивали представления бродячие артисты, в конце празднества обычно на площадях зажигались огромные костры, а укротители огня развлекали зрителей игрой с пламенем.
— Я видел не только мрачного и ясного близнецов Тельмасс, но и обоих владельцев мечей, — Касарбин продолжил поражать Лили рассказами.
Он аккуратно выводил тонкой кисточкой символический цветок кувшинки на переносице Момо, который сидел, поджав нижнюю губу, и не желал встревать в разговор. Лили тем временем ползала под прилавком, пытаясь отловить всю разбежавшуюся пропажу — яблоки, что она уронила, раскатились чуть ли не по целому зданию, задевая пустые ящики и ударяясь об бочки с заном, замешанным с водой.
— Не может быть! Скажи об этом Главе, и она на руках тебя носить будет, — ворчала девушка, стоя на четвереньках и набивая белый и пышный передник фруктами.
Ирмингаут и Гвальд приказали остальным позаботиться о том, чтобы после обеда, в час кубков, началась раздача подаяний для нищенствующих и обездоленных. По большей части Белая Семёрка собиралась раздавать старую одежду, которой до верха была завалена лавка Северона, а также сладкие лепёшки и яблоки. Заодно братство обязалось наливать полную кружку разбавленного зана всякому, кто явится к прилавку с собственной посудой. И скучающий Ватрушка уже выжидал посетителей с черпаком в руке — к нему, невзирая на ранее утро, подходили редкие прохожие, в основном не очень благополучного вида. Однако Ватрушка всё равно наливал каждому, приговаривая:
— Да благословят тебя Одакис и Кисарит, добрый дин. Да отразится Янтарный замок под синими небесами в зелёной воде. Выпей за здравие наследного принца.
По традиции раздача пищи и старого тряпья происходила во время иного праздника — Дней Великих Жертв, но Гвальд и Глава решили поступиться традициями и развернули собственную благотворительность, почему-то прикрываясь именем принца и правящей семьи Амуинов.
Лили не вникала в подробности, а вот смекалистый Бел-Атар, кажется, понимал причины подобных действий. В конце концов, благодаря Гвальду ему было известно, что в других частях омута Воины Вереска заняты тем же самым — они ещё с прошлого дня разбили палатки, а теперь раздаривали беднякам недорогие припасы, попутно до краёв наливая всякому страждущему дешёвого спиртного напитка.
