И на сих словах он безжалостно проткнул мочку собственного уха, ввинчивая золотой крючок до того, пока его основание не упёрлось в плоть. От подобного зрелища по лицу Сэля пробежалось не то, чтобы отвращение… это скорее походило на настоящую боль, и маг-король недовольно наморщил нос и лоб.
— То-то же, — нравоучительно изрёк Эр, медленно прокручивая злополучное украшение. — Теперь поймёшь, что я чувствовал, когда ты приставил меч к своему горлу. Хотя… конечно мне было хуже.
Самодовольно и лукаво сверкнув глазами, бессмертный стал перебирать другие подношения, которые пожаловал ему Его Величество как пожелания счастливого пути.
— Ты меня обманул тогда, заявив, что лунги не носят серёг, — выдавил из себя пристыженный юноша.
— Не носят, потому что они сразу врастают. Поэтому мне постоянно придётся делать так.
Эр демонстративно покрутил в ухе серьгу, и сердоликовые грозди затрепетали, напоминая Сэлю о давно забытом сне, который прежде ему казался ярким и правдоподобным, словно наяву.
— Тот сон, когда я поднимаюсь к тебе на деревянную смотровую башню… он что-то значит? — молодой человек сложил руки на груди и едва насупился.
Эйман обнаружил, что в тёмно-синей походной сумке были только три тонкие книжицы.
— Не знаю. Наверное, я просто потешаюсь над тобой.
Демон-оборотень сделал было шаг по направлению к выходу из грота, однако затем застопорился.
— Решил подсунуть мне эти дешёвые и скабрезные повести о герое Касане на дорожку?
— Не один ты знаешь, как полагается шутить. В пути пригодится любой досуг. К тому же, тебе от меня не скрыть, что и ты в этих историях нашёл некоторую прелесть.
Данаарн опять захотел уйти, но не сумел. Ведь больше, чем двинуться в дорогу, он желал только остаться подле своего друга ещё хотя бы на чуть-чуть.
— Неужели ты хочешь этого? Хочешь, чтобы я навсегда покинул земли Элисир-Расара? — раздражённо вспылил демон-оборотень.
— Конечно, нет! — закричал в ответ со всей силы собеседник, всплеснув руками. — Разумеется, я не хочу этого! Я хочу, чтобы ты остался со мной здесь, чтобы ты помог мне управлять королевством, но ты ведь… но ты же…
Его Величество быстро скатился до тихих рыданий, поэтому Эр сам подошёл к юноше и приобнял его.
— Ты такой упрямец, — сквозь зубы прошептал Сэль, смыкая руки за спиной Данаарна и утыкаясь носом в его одежды.
— Не меньше Вас, Ваше Величество. Мы — равные противники.
Затем они совместно покинули грот, и Сэль Витар Амуин Малидот снова набросил на голову капюшон от мантии. Он стремительно вернул себе самообладание, и выглядел сурово и внушительно, достойно всякого правителя, не только лишь людских земель.
— Ты на запад или на восток? — спросил маг-король, забираясь в седло при поддержке Эмерона.
— Я в порт, Ваше Величество, — насмешливо выдал Данаарн.
— Да, — кивнул Нин-дар-дин, уже восседая верхом на лошади. — Береги себя. Ещё увидимся!
— Это непременно, — отозвался маг и снова покрутил серьгу в ухе.
Эр не уточнял, что именно он имел в виду: то, что будет соблюдать осторожность и бережливость, или же что их следующая встреча с Его Величеством — простая неизбежность, уже впечатанная в ткань мироздания и высеченная на камне как летопись прошедшей эры.
Он пошагал вперёд, вдоль прибоя, то наступая в воду, то на мокрый песок. Но Сэль Витар, будучи верхом, легко обскакал Эра Данаарна, опередив его по всем фронтам. В тот момент, когда их глаза встретились в последний раз, они оба улыбнулись, и бессмертный маг прошептал единственную фразу, предназначающуюся Его Величеству на будущее, как охранный талисман:
— Когда в твоём сердце светлые намерения, даже демон бережёт тебя.
И никто не знал настолько завалящую, «прописную» истину лучше этих двух.
Несмотря на то, что многое для Сэля прояснилось, мир вокруг по-прежнему остался туманным, загадочным и неизведанным. Возможно даже сомнительным, но точно не вызывающим больше беспочвенных тревог.
Ты — хозяин своим землям. Если хочешь срезать Светлые и Лучшие колосья — сей зёрна истины, подпитывая их добрым словом. Вот и всё.
Королевская библиотека, которая до сего момента по большей части пустовала, ныне пользовалась спросом среди новых постояльцев дворца, и её кованые решётки-двери стояли призывно открытыми на протяжении целого дня. Потом, когда наступал вечер и небесные огни гасли, последний завсегдатай тушил свечи и масляные лампы, и закрывал эти массивные двери на одну-единственную задвижку, так что, в общем-то, проникнуть внутрь не составило бы труда, особенно для таких ловких лазутчиков и бессовестных мошенников, как братство Белой Семёрки.
У Лили теперь даже имелись ключи от некоторых потайных отделений книжного хранилища и архива документов, что висели на поясе её нового придворного платья вместе с длинной цепочкой, к которой крепился ещё металлический шарик, начинённый душистыми смолами. Поэтому, каждый звонкий шаг её отзывался эхом в мраморных коридорах и пустынных галереях, и наполнял пространство вокруг не просто звуками, но и терпким ароматом. Так было принято, и многие дамы носили подобные украшения.
