Однако расслабиться, Ермилов так и не смог, даже выпив по настоянию хозяина немного местного портвейна. И уснуть не получилось. Он ворочался, болела рассеченная бровь. От пластыря, который наклеила поверх раны Леночка, назойливо пахло больницей. Надежда на то, что Кедров жив, разбилась о могильный холм в саду Таназар. Олег не сомневался, там — Кедров. С такими глазами женщина не могла лгать. Так не сыграешь ни за деньги, ни за идею…
До аэропорта, как и предсказывал Карпов, добрались без приключений. Но, проводив Ермилова, Никита не торопился уезжать обратно в Преторию. Он уселся в кафе и принялся ждать, когда Олег пришлет ему СМС уже из самолета. Если не пришлет, Карпов поймет, что у Ермилова проблемы на таможне и начнет предпринимать меры, вызывать консула и так далее.
Проблемы у Ермилова на таможне все-таки начались. По знакомой схеме, как на Кипре, Олега отозвали в сторону и повели в служебное помещение для личного досмотра.
«Начинается», — обреченно подумал Ермилов. Что-то ему подсказывало, так просто, как на Кипре, он не отделается.
Особенно это чувство охватило его, когда он увидел в служебном помещении не кого-нибудь, а самого Ричарда Линли. Тот сидел на одном из стульев, закинув ногу на ногу и покачивая ступней в лакированном синем ботинке. На Линли был темно-синий костюм и светлая футболка-поло. Приглаженные волосы лежали волосок к волоску. Очки в тонкой оправе с дымчатыми стеклами делали его старше и аристократичнее. Похоже, сегодня, он не играл, а выглядел естественно. Впрочем, наверное, этот человек и сам вряд ли знал свое истинное лицо, так много было у него масок. Неизменный перстень с белым камнем красовался на его ухоженной смуглой руке.
«Какого лешего он тут торчит? — разозлился Олег. — Сидел бы на своем Кипре, паразит. Неужели выполз из своей кипрской норы только ради моей персоны и прав был Сорокин? Персональный счет?»
Линли бесцеремонно рассматривал Олега. Не было особого смысла устраивать этот досмотр. Однако Ричард не мог упустить возможность с одной стороны — поглумиться, а с другой поближе разглядеть русского. Англичанин о многом хотел бы его расспросить, пока местные таможенники вместе с сотрудниками контрразведки ЮАР тщательно исследовали содержимое сумки Ермилова. Но молчал. Он стал бы разговаривать с этим фээсбэшником, то только, если бы держал его на военной базе на Кипре или в здании Ми6 в Лондоне в качестве пленного. Вот тогда он бы его расспросил! О том, например, зачем Ермилов под видом следователя Генпрокуратуры приезжал год назад на Кипр? Что за телодвижения совершал в Лондоне и теперь в ЮАР? И расспросы эти не носили бы мирный характер. Нет. В ход пошли бы все методы ведения допросов, вплоть до самых жестких.
Пока Линли мысленно препарировал Ермилова, таможенники закончили свой сизифов труд. Изъяли зачем-то книги по ЮАР и бритвенные принадлежности.
Уже потом Олег догадался, что они будут искать в книгах какую-нибудь тайнопись или что-то в этом роде и повеселился по этому поводу, подумав с радостью, как дальновидно отправил книгу Мандельштама вализой. Он испытывал благоговение, когда держал ту книгу в руках. А за эти две, по ЮАР, придется проставиться Рукавишникову.
Нехотя Линли махнул рукой.
— Пусть идет, — разрешил он, так ни разу и не обратившись к Олегу лично.
Ермилова подмывало сказать напоследок:
— А документы-то проморгали!
Естественно, он сдержал свой пламенный порыв, лишь бы унести ноги. Почти бежал на посадку, которую уже объявили. Сел в самолет и набрал сообщение на мобильном для Карпова:
«В самолете. Трясли на таможне. После взлета напишу еще раз».
Олег опасался, что Линли спохватится, вытащит его из самолета. И только после взлета успокоился и тут же уснул мертвецким сном и спал почти до самого приземления в Шереметьево-2.
— Ты думаешь, я тебя по головке поглажу за все эти фортели? — сердито выговаривал ему на следующий день Сорокин, когда Ермилов явился на службу.
Ночью, после прилета его пилила Люська, увидев разбитое лицо мужа. Теперь начал прорабатывать Сергей Романович.
— Мы же договаривались, что ты пробудешь у Таназар определенное время. Ты превысил лимит, отсюда эта бессмысленная погоня, к счастью, бессмысленная для Линли, стрельба, штурм посольства… — Сорокин покосился на Олега с недоверием: — Кстати, как вы ухитрились проехать внутрь? В посольствах ведь довольно крепкие ворота.
— Они были открыты в тот момент. Мне пятерку за учебную тревогу, а Карпову будет выговор.
