— Как жаль, что мы редко видимся, дорогой! — защебетала она, сбрасывая шмотки. — Почему ты вчера не приехал?
— Ты же знаешь, какие у нас отношения с Василием Ивановичем! — нашел причину хмырь.
— Тогда давай вселимся в новую квартиру, там нас никто не побеспокоит, будем любить друг друга с утра до вечера! — притягивая к себе Юрочку, выпалила страстная женушка.
От такой перспективы похолодевший супруг чуть было не поперхнулся:
— Там телефона нет, а без телефона я ничего не смогу заработать, — ответил он.
Теперешняя семейная жизнь его вполне устраивала, и прохиндею ничего не хотелось менять.
— Тогда давай здесь жить, — не отставала ненасытная Наташка.
— Пока это тоже невозможно, у меня дела с Андреем Дмитриевичем и Равняем, — и здесь нашелся Юрик. — Равиль часто остается ночевать, а он страшный человек, я за тебя опасаюсь.
— Я. и сама его боюсь, — призналась девочка. — А ты?
— Что ты, мы такие дела затеяли с Андреем Дмитриевичем, на миллионы! А Равиль как раз нас и охраняет, — расхвастался мелкий врунишка. — Только молчок! Об этом никто знать не должен.
— Ну иди же ко мне! — в экстазе зашептала молоденькая Репкина, обнимая желанного муженька.
— Подожди, кажется, кто-то пришел! — насторожился Чернявенький. — Мама замками щелкает.
Через минуту дверь в спальню распахнулась, в проеме появился Равиль:
— Вы че, типа, тут делаете?
Накаркали. Незваный гость хуже татарина.
Наташка, выдергивая из-под Юрика одеяло,
чтобы накрыться, нелепо махнув руками, шмякнулась на пол. Голый Чернявчик застыл как древнегреческая статуя Нарцисса, но с широко распахнутой пастью.
— Вы че, как бы спать собрались? — съехидничал Равиль. — Рановато, нас ждут серьезные дела! Выходи!..
Бедная Натуля! И на этот раз все неожиданно обломилось. Такова се ля ви, хлопотное дело быть замужем за деловым господином, заботы которого сходятся только на одном: где бы чего еще слямзить? Так и уехала…
Сидя в гостиной, Равиль, хорошо усвоивший рекомендации Макарыча, натужно пытался развлечь трясущегося Юрика:
— Ну че, рассказывай, типа, где бабули брать будешь? Через неделю с «тамбовскими» расчет, ты как бы смотри — с пацанами шутки плохи!
Чернявчик придумывал по ходу:
— На мебельной базе все получается, осталось счета перегнать в банк, а затем на биржу. Думаю, до следующей среды успею обналичить.
— А че как не успеешь?
— У тестя перезайму. Я уже договорился, — вдохновенно соврал прохиндей.
— Не гонишь? Лады. А когда крышные отлистаешь? Тянуть как бы уже некуда, сколько мы с тобой, типа, возимся? — продолжил развлекать своего подопечного татарин. — Зря мы, что ль, Шахова трясли? А от «тамбовичей» отмазывали? От кротовских вьщернули? А? Че кемаришь?
Юрик на минуту задумался: «Может, отдать по косарю крышных, тогда и Равиль подобреет, и Макарыч с „тамбовскими" об отсрочке договорится, а там, глядишь, и со взятками решится? Или еще чего произойдет?» — на далекую перспективу он загадывать не умел, лень было.
— Равильчик! — решился Чернявчик. — Есть одно маленькое дельце, может, завтра срастется. Тогда сразу по тысяче и отдам.
— Смотри, если фуфло прогнал! За базар ответишь! — И татарин погрозил огромным сбитым кулаком.
Молодой прохиндей понял, что обратного пути нет, с частью подбуфетных денег придется расстаться. Тоскливо.
Малоразговорчивый бандит не знал, чем еще занять своего клиента, но инструкции Макарыча он помнил:
— Слышь, Юрсон! У тебя щас, че, совсем денег нет?
— Есть немного, — не решился соврать Юрик, вдруг «бантик» по карманам проверит?
— . Тогда, значится, так! Скажи мамке, чтобы, типа, закусь готовила. А сам как бы за водкой дуй, развлекаться будем!..
Макарыч заскочил домой и созвонился с Репкиным. Размечтавшийся судья уже извелся от нетерпения, ожидая дальнейшего развития событий на заманчивом пути своей политической карьеры. В том, что таковая состоится, он не сомневался, действительно чувствуя себя наиболее приемлемой кандидатурой.
Василий Иванович коротко и деловито договорился к господином Костровым о встрече и подумал: «Не прошло и суток после знакомства, а Андрей Дмитриевич уже объявился, стало быть, все нормально. Ну а я свой шанс не упущу…»
«Ну, козел, держись! — в это же время думал Макарыч. — Щас ты узнаешь, что такое высшее политическое общество!» — и набрал телефонный номер ресторана «Континент».
Шикарное заведение, облюбованное городской элитой, контролировал Ящер, и старикаша иногда забивал там стрелки, если на собеседников надо было произвести впечатление.
— Слышь, Михалыч! — инструктировал Костров директора. — Столик угловой чтоб свободен был; встретишь сам; про Макарыча — забудь, называй по имени-отчеству; два халдея чтоб на подхвате стояли; да и телки поприличней, вдруг понадобятся!
— Макарыч, все будет по высшему разряду! — понимающе соглашался директор. — А как ваше имя-отчество?
— Андрей Дмитриевич, как Сахаров. Запомнил? — Дав отбой, Костров распахнул дверцы гардероба…
Судья еле дождался конца заседания, быстро зачитал приговор:
— Согласно статье такой-то шесть лет общего режима с конфискацией имущества… Отдыхайте, гражданин…
