Первым зашел в квартиру в хорошем расположении духа сияющий довольной улыбкой Василий Иванович и уставился на засыпанный бетонной крошкой паркет. Затем, не снимая улыбки, но уже с погасшим взглядом, посмотрел на потолок, пожал плечами и затопал по хрустящим следам, ведущим в распахнутую спальню.
На месте блестящего металлом сейфа осталось только квадратное углубление в бетонном полу. Вокруг было множество следов от обуви, но никаких признаков следов от подъемного крана. Репкин явно недооценил возможности неугомонного зятя. Другой версии исчезновения тяжелого ящика с зелеными сокровищами не возникало.
Прошло несколько минут, прежде чем пораженный невиданной подлостью судья не разразился бешеными проклятиями в адрес ненавистного мерзавца, его матери и даже давно улизнувшего от алиментов непутевого отца пройдохи. Непереводимая ругань нарастала и подкреплялась ожесточенным топотом ног, отчего известковая пыль поднялась плотным облачком и окутала всю квартиру.
Нина Петровна заохала и, откинувшись на кровать без покрывала, схватилась за грудь в районе бултыхавшегося сердца. Наташка, выслушавшая папочкин отборный мат в отношении своего любимого и единственного Юрочки, крепче сжимала зубы.
— Ну все! Ё-моё! — орал Репкин. — Теперь-то я его, блин, суку подзаборного, упрячу, мать его, далеко и надолго! — и бросился к телефону.
Но неожиданной преградой на его пути выросла ожесточенная хищница. Пташка своей птичьей грудкой накрыла аппарат и вцепилась в него ногтями.
— Никогда! — заорала она еще громче Репкина ему же в искаженную физиономию.
Мелкий бисер дочкиных слюней охладил пыл не владеющего собой папашу.
— Это я спионерила твой сейф! Я наняла парней, чтобы спионерить твой сраный ящик! — надрывалась, поправив формулировочку, маленькая стервятница. — Суди, блин, меня!..
Василий Иванович попробовал выдернуть из объятий дочери пластмассовое средство связи, но девочка зубами впилась в его волосатую руку.
— А-а-а! — закричал Репкин, вырвал из маленькой пасти изуродованную конечность и свалился на кровать рядом с задыхающейся женой.
В квартире наступила напряженная тишина. В голове ограбленного судьи появились первые признаки конструктивной мысли. Стало ясно, что, заявив в милицию о краже сейфа, ни в коем случае нельзя было называть количество зеленых купюр, находящихся в нем.
Суд над зятьком мог вылиться в грандиозный скандал для потерпевшего, которым впервые в жизни являлся сам Репкин. Но что-то надо было делать! Однако в голове возникала только картинка предстоящего судебного разбирательства над мерзавчиком Юрочкой и записи в протоколе.
Допрос подсудимого. Вопрос судьи:
— Чернявенький, почему вы украли сейф из квартиры своих родственников Решенных?
Ответ:
— Я знал, что в сейфе находится большая сумма долларов, полученных моим тестем, судьей Репкиным, в качестве взяток от граждан таких-то… конкретные имена и фамилии…
Вопрос:
— Сколько денег оказалось в украденном сейфе?
Ответ:
— Сорок три тысячи пятьсот американских долларов.
Вопрос:
— Где находятся эти деньги?
Ответ:
— Изъяты при обыске на моей квартире в качестве вещественных доказательств…
От родившейся в сознании взяткополучателя возможной и даже более чем реальной сцены недалекого будущего, на голове этого самого взяточника зашевелились и встали дыбом реденькие, мягенькие волосики. Репкин беззвучно повел губами:
— Чур меня! — и перекрестился укушенной рукой, до побеления сжав три перста…
Вниманию всех уважаемых взяткополучателей! Не храните свои «честно» заработанные сбережения дома, в сейфах, гаражах и дачах, а также у своих ближайших родственников. По крайней мере, до того времени, пока в Уголовном кодексе не отменили соответствующую статью. Вы рискуете быть безнаказанно ограбленными! Воспользуйтесь уже известной практикой одного из персонажей данной повести, который для хранения дензнаков пользовался трусами, в крайнем случае, носками или еще чем, на ваше усмотрение и фантазию. Иногда это срабатывает…
«Однако что же делать?» — задал себе резонный вопрос потерпевший, получив незабываемый урок. И он снова рванулся к телефону.
— Дай позвонить! — заорал папочка своей единственной доченьке. — Ну тогда сама набери номер телефона Андрея Дмитриевича!
Как в песне поется: «Обращусь я к друзьям, не подумай, что это в бреду…»
Труба запиликала между третьей и четвертой бутылкой. Охмелевший Макарыч допил стакан и с трудом надавил нужную кнопку. Сказывалась бессонная ночь с нежнейшими юристками-авантюристками и нервяк, вызванный безрассудными действиями потрошителей сейфов.
— Алло! — протяжно произнес комбинатор.
— Андрей Дмитриевич! Беда! — с надрывом верещал надломленный горем Репкин. — Этот подлец вытащил сейф с деньгами! Я в полной растерянности! Что делать?..
Костров не врубился, кто звонит, но постарался сосредоточиться:
