…Первая «змейка» далась тяжелее всего – Шереметева-старшая то дергалась из-за «слишком раннего» или «слишком позднего» появления Логачева, то начинала видеть контуры несуществующих фигур в тенях дверных косяков, то холодела, заметив шевеление сестры. Однако к середине третьей, то есть, во время осмотра «полосы» между третьим и четвертым продольными коридорами, она более-менее притерпелась к ожиданию опасности и начала думать о посторонних вещах. Порадовалась исчезновению навязчивой рекламы, вездесущих информационных табло и динамических голограмм-сюрпризов, активирующихся при приближении человека; сообразила, почему в противоабордажном режиме не блокируются лишь два перехода, расположенных в диаметрально противоположных углах палуб; удивилась количеству «мертвых» меддроидов, памятниками самим себе застывших в коридорах; посочувствовала Дарье, вынужденной присутствовать при экспресс-допросе, проводимом дипломированным военным врачом. Потом задумалась о Локи – вспомнила, как выглядит его обнаженное тело, и отказалась понимать, как такой громила может передвигаться настолько быстро плавно и бесшумно. Эта мысль заставила обратить внимание на схожие промежутки времени между появлениями Локи. Тут девушка ради любопытства активировала на комме секундомер и… появлении на четвертом почувствовала жгучий стыд: парень, который тащил на себе практически всю тяжесть незримой войны с людоловами, работал, как метроном! То есть, осматривал каждую «ячейку» «решетки» одинаково добросовестно и не позволял себе расслабляться. А она, выполняющая пусть и вспомогательную, но достаточно важную задачу, делала это абы как!
С этого момента Анастасия загнала себя в некое подобие транса – рассеяла внимание, отключила голову и превратилась в придаток к глазам. Автоматически реагировала на каждое появление Логачева и подавала условленный сигнал сестре, не дергалась из-за ее шевелений и ощущала себя заряженной на действие.
Во время коротенькой передышки перед спуском на шестую палубу она ненадолго вышла из этого состояния, чтобы поделиться «наработками» с Лизой. А когда почувствовала, что прониклась и та, краем сознания отметила целесообразность этого решения и снова вернулась в «транс». В котором и провела все время, пока Локи мотался по «змейкам» «шестерки» и «пятерки». А перед четвертой «вылезла», заметив легкое напряжение, появившееся во взгляде и жестах этого парня.
- Почти уверен, что парочка спустилась ниже… - ощутив ее внимание, криво усмехнулся он. – Однако это не причина расслабляться. В общем, работаем в том же режиме, что и раньше. Договорились?
Анастасия утвердительно кивнула, краем сознания отметив, что этот жест получился каким-то уж очень спокойным и уверенным. Потом обратила внимание, что из движений сестры напрочь пропали обычные суетливость, порывистость и резкость, чуть-чуть добавила глубины «погружения» и снова превратила себя в механизм, заточенный на выполнение одной-единственной операции. Еще на две палубы – четвертую, которая, как и предсказывал Логачев, оказалась пуста, и третью. А перед спуском на вторую снова вернулась в обычное состояние на время получения очередных ценных указаний:
- С момента падения системы прошло больше четырех часов. Парочка, которую мы ищем, профи – они оставили «мертвые» меддроиды, но утащили детей. Значит, морально готовы ими прикрываться и, вероятнее всего, попробуют устроить засаду именно на второй палубе. Хотя бы потому, что у них будет, куда отступить. В алгоритме наших действий это не меняет ровным счетом ничего – вы делаете то же самое, что делали на предыдущих палубах, и стреляете только в тех случаях, которые мы оговаривали. А все остальное сделаю я. Ну, или очень постараюсь…
Коротенькая пауза, во время которой Анастасия почувствовала возвращение страха, продлилась считанные мгновения – Логачев ободряюще улыбнулся, пообещал, что все будет хорошо, и снова посерьезнел:
- Хочу напомнить, что нас ждет встреча с так плохо знакомой вам Марьяной Завадской. Это тоже ничего не меняет – если у вас вдруг появится желание пообщаться с ней тет-а-тет, то я предоставлю вам такую возможность. Но уже после того, как парализую и ее, и ее напарника-мужчину.
Эта пауза прошла под знаком ярости – Шереметева-старшая задыхалась от ненависти и дикого желания вцепиться в глотку твари, которая, строя из себя ближайшую подругу, заманила их с Лизой на корабль, который собирались захватить ее сообщники. А еще жаждала крови этой двуличной твари.
Почувствовав ее состояние, Ярослав подошел вплотную и заглянул в глаза:
- Настен, месть – это блюдо, которое подается холодным! Чувства могут помешать и тебе, и твоей сестре, и мне. поэтому выключи их, пожалуйста, также, как раньше, и спокойно жди – тогда, как говорили древние китайцы, мимо обязательно проплывет труп твоего врага.
- Выключу! – твердо пообещала она, дала себе еще пару секунд на переживания и прикрыла глаза. Потом расслабила сведенные плечи, убрала руку с рукояти трофейного игольника и коротко кивнула.
