- Нас с вами собирались продать главе аукционного дома «Hulm » с Аджмана-три! – неожиданно подала голос Забава. – Но в планы этих тварей вмешался Ярослав, поэтому мы сидим за столом, вместо того чтобы лететь в Халифат растянутыми между обручей иммобилизаторов, отрезанными от окружающего мира «Капюшонами» и с «Пробками» в зубах!
- Но ведь надо же что-то делать?! – воскликнула Таня, весь монолог Локи сидевшая, сжав кулачки.
- Мы, порубежники, делаем! – лязгнула сталью Беклемишева. – А все остальные, включая ваших родственников – НЕТ…
Глава 14. Ярослав Логачев.
26 марта 2352 года по ЕГК.
…Найти время для просмотра записи допроса второго помощника капитана «Левиафана» удалось лишь после общего отбоя. Вернее, после того как я навестил медблок и полюбовался на умиротворенное лицо спящей Даши, заглянул в спальню, в которой Забава нянчилась с Титовыми, и пожелал добрых снов сестрам Шереметевым, пьющим кофе в гостиной. Завалившись в джакузи, первым делом вывесил перед собой крошечный двумерный экран, убрал звук почти до предела и включил воспроизведение. Самое основное, согласно меткам, заботливо поставленным Забавой, было озвучено всего за семнадцать с четвертью минут, но для полноценного анализа ситуации требовались нюансы, поэтому я просмотрел весь материал с начала и до конца, а потом еще раз прошелся по некоторым фрагментам. Увиденное, естественно, не порадовало. И в то же время почти не удивило – да, операция, в одной из фаз которой нам довелось «поучаствовать», задумывалась с нешуточным размахом, но и в ней во главе угла стояли такие чувства, как честолюбие, беспринципность, подлость, алчность, двуличность и так далее. Тем не менее, настроение упало в ноль, и я, свернув программу просмотра видеороликов в трей, вырубил свет, откинул голову на бортик, закрыл глаза и попытался побыстрее выбросить из головы запомнившиеся фрагменты не самого приятного фильма в моей жизни. Но не добился ровным счетом ничего – стоило отодвинуть куда подальше одну картинку, как ей на замену приходила другая. И продолжала добивать остатки веры в тезис эпохи Темных Веков «Человек – это звучит гордо».
Шелеста открывающейся двери я не услышал – был слишком глубоко в себе. Зато, почувствовав, что уровень воды в джакузи резко поднялся, а в грудь начали биться поднявшиеся «волны», сначала рефлекторно накрыл ладонью рукоять игольника, а уже потом приподнял голову и вслушался в тишину. Проснувшаяся было паранойя посоветовала принять боевой коктейль, но разум рассмеялся. И через несколько мгновений помог почувствовать знакомый запах.
Паранойя тут же куда-то испарилась, следом «отодвинулся» на край сознания разум, и в свои права гордо вступили чувства. Поэтому первое касание ищущих пальчиков к плечу вызвало вспышку радости, последовавшее за ним ощупывание – нетерпение, а «Девятый вал» очередной волны – острое, как стилет, предвкушение.
Забава не разочаровала – определившись с моим положением в пространстве, обожгла щеку коротким, но ласковым поцелуем, затем забралась под мышку, осторожно поерзала, принимая любимое положение, и, словно заявляя права на меня, накрыла горячей ладошкой бедро. Прекрасно зная ее характер, привычки и потребности, я «отдал» правую руку и не прогадал – получив возможность вцепиться в пальцы, она окончательно расслабилась и занялась «делом», помогающим настраиваться на сложную беседу. Сначала, как водится, прощупала тенар. Затем гипотенар . Уделила эдак секунд двадцать червеобразным, ладонным и тыльным межкостным мышцам, после чего, наконец, дорвалась до проксимальной фаланги безымянного пальца. Место, традиционно предназначенное для ношения обручального кольца, оглаживала минуты три, почему-то еле слышно вздыхая. Потом, наконец, вернула воспоминания о погибшем женихе в самый дальний чулан своей памяти и… заставила меня подобраться:
- Все, простилась. Раз и навсегда.
Для того, чтобы столь решительно отказаться от воспоминаний о человеке, которого она когда-то считала абсолютным идеалом и центром личной Вселенной, требовались очень веские основания. И мне, естественно, захотелось их услышать. Вот я и дал это понять, едва заметно шевельнув «терзаемым» пальцем.
Беклемишева поняла всю подоплеку вопроса без каких-либо объяснений и грустно усмехнулась:
- Причина первая предельно проста – эталон, который я создала, оказался куда совершеннее, чем мне казалось, и теперь сравнения с ним не выдержал даже Сашка Потемкин. Ну, а вторая стала следствием размышлений о наиболее вероятном будущем.
Просить объяснить смысл последней фразы как можно подробнее не было никакой необходимости – Забава чувствовала меня так же хорошо, как я ее, поэтому была готова открыть душу без каких-либо просьб с моей стороны. А молчала из-за того, что собиралась с мыслями.
Начала в своем любимом стиле. В смысле, с вопроса, который должен был натолкнуть на некий объем уже известной информации, требующийся для дальнейших размышлений:
- Запись… обдумал?
