Сценка, сыгранная личным помощником князя Мещерского, могла смело претендовать на приз «Лучшее лицедейство всех времен и народов»: оглядев нас с головы до ног и с «очень большим трудом справившись с эмоциональным шоком», он «заставил себя» учтиво поздороваться, а потом «вдруг вспомнил, что мы совсем молоды, и не можем знать неписанных правил поведения в императорских дворцах». Поэтому счел возможным помочь исправить допущенную ошибку и толкнул речь минуты на три с половиной, в которой очень последовательно и доходчиво объяснил, что мы сделали не так. Закончив, дал понять, что нас нисколько не винит, и завершил воспитательный процесс предложением взять ноги в руки и, сломя голову, унестись приводить себя в порядок:
- Слава богу, время еще есть, так что сейчас я провожу вас к личным гардеробным…
- Прошу прощения за то, что перебиваю, но на награждение мы пойдем так и никак иначе! – абсолютно бесстрастно заявил Локи. А когда ИСБ-шник попробовал показать зубки, пожал плечами, развернулся на месте и скомандовал:
- Даш, Забав, награждение отменяется. Вперед, в машину…
- Ярослав Викторович, вы не на Рубеже! – рыкнул Елагин. И получил вполне логичный ответ:
- Да, мы не на Рубеже. Но все равно остаемся порубежниками, поэтому комнатных собачек изображать не будем.
- Но ведь есть определенные правила! – взвыл он, когда мы с Панацеей скрылись внутри «Хищника», а Логачев шагнул к дверному проему.
- Да, есть… - согласился он уже изнутри. – Поэтому военнослужащие военно-космических сил являются на награждения не в цивильной одежде, а в форме. Точнее, в парадном варианте того обмундирования, в котором они выполняли свой долг перед Империей. Мы, порубежники, тоже выполняем свой долг перед Империей. Приблизительно в таком виде. А парадных мундиров у нас нет.
Как только он завершил этот монолог, ожил Императорский Гвардеец, до этого момента стоявший неподалеку и изображавший статую. Лица, закрытого шлемом с поляризованной линзой, видно не было, но этого и не требовалось – вполне хватило голоса, в котором звенела сталь:
- Ярослав Викторович, Забава Олеговна, Дарья Алексеевна! Его Императорское Величество дает вам свое высочайшее соизволение явиться на церемонию в таком виде.
Елагин перековался чуть ли не раньше, чем гвардеец закончил говорить:
- О, а вот и решение! Значит, пока лейтенанты Вахрамеева и Гордеева для единообразия будут переодеваться в форменные мундиры, снимите и оставьте в флаере эти ваши полумаски.
- Моя голова стоит пятьдесят миллионов дирхамов… - равнодушно напомнил Логачев. – Любой, кто находится рядом – потенциальный рычаг давления или заложник. Я не собираюсь облегчать работу тем, кто претендует на эти деньги, а значит, маски останутся на месте…
…До начала личного досмотра и финального инструктажа Денис Матвеевич действовал на нервы сплошным потоком Особо Ценных Указаний. А потом нам улыбнулось Счастье: в первое помещение его не впустили, а из второго выставили, как нашкодившего мальчишку! Кстати, последнее мероприятие оказалось на удивление коротким и простым – нас попросили заменить кобуры и ножны на чуть более «продвинутые» аналоги, залили на ТК-шки программки с говорящим названием «Суфлер», показали обучающий ролик, а затем дважды прогнали по интерактивному тренажеру, имитирующему награждение. Зато после «сдачи зачета» порадовали неожиданным «бонусом» - подняли на два этажа выше и оставили в гордом одиночестве в небольшой, но очень уютной комнатке. Правда, где-то через четверть часа к нам нагрянули «гости». Но без Елагина. Двое Гвардейцев сразу замерли по обе стороны от входной двери, а Романов взял быка за рога. Естественно, уже после того, как поздоровался и попросил ИСБ-шниц ненадолго выйти в соседнее помещение:
- Ярослав Викторович, по утверждениям моих аналитиков, в прошлый визит вы и ваша команда чувствовали себя в разы спокойнее, чем сейчас, а изменения в вашем нынешнем внутреннем состоянии нельзя объяснить волнением перед церемонией награждения или так называемым «страхом сцены». Я не сомневаюсь в их профессионализме, поэтому хотел бы услышать объяснения.
- Ваше Импера-…
- Без чинов!
- Петр Николаевич, прошлая партия Большой Игры, в которой я принял участие, закончилась моим выходом из рода. Чем закончится эта, пока не знаю, но особых иллюзий уже не строю – несмотря на то, что князь Мещерский, вроде как, следует не букве, а духу договора, вокруг нас начались очень нездоровые телодвижения. Причем со стороны тех, кто играет на нашей стороне.
Император, затянутый в парадный мундир со стоячим воротником, нехорошо прищурился и хищно раздул ноздри:
- А чуть подробнее можно?
