Веер брызг, направленный ею в лицо фыркнувшей Беклемишевой, вызвал ответную реакцию, и через несколько мгновений небольшое, в общем-то, джакузи превратилось в поле битвы. Воевали истово, самозабвенно и с огоньком, не чураясь самых «грязных» приемов, проявляя изощренное коварство и меняя союзников чуть ли не по три-четыре раза в минуту. Само собой, любой удачный маневр встречали восторженными воплями или хохотом, постепенно пьянели от ощущения ни с чем не сравнимого счастья и не собирались останавливаться. Что интересно, Локи и Ульяна отрывались как бы не отвязнее всех. Логачев, по моим ощущениям, до смерти уставший контролировать все и вся, решил хоть раз в жизни выключить голову. И выключил. Процентов на девяносто пять – сражался, как лев, даже тогда, когда мы наваливались на него впятером, глумился над всеми без разбору и, кажется, даже не пытался «фильтровать» степень «нежности» прикосновений. А Телепнева, то ли окончательно распрощавшись с прежней жизнью, то ли со всем пылом исстрадавшейся души празднуя наступление новой, вообще ушла в веселье с головой. Поэтому самоотверженно защищала каждого временного союзника, проявляла великодушие к «поверженным», радовалась нашим успехам больше, чем своим, и пребывала в такой эйфории, что не заметила даже потери лифчика.
Буйствовали до тех пор, пока не начало сводить животы от смеха. Потом поменяли «время суток» и «время года» на раннее летнее утро, запечатлели для истории картину «Локи и его команда после Ледового Побоища», попадали абы куда и вдруг почувствовали, что не на шутку проголодались. Сушиться, одеваться и подниматься в гостиную было настолько лениво, что Логачев убрал голограмму и поднял температуру воздуха градусов до двадцати восьми, а мы, вывесив над водой официальную страничку ресторана «Взморье», в хорошем темпе определились с желаниями и оплатили заказ. Пока ждали его прибытия, обменивались впечатлениями о прошедшей битве и, заодно, спустили воду до середины икр. А когда прибыл контейнер с первыми блюдами, похватали тарелки, зазвенели ложками и услышали ошалелый смешок Ульяны:
- Скажи мне кто-нибудь еще пару недель тому назад, что я буду есть уху, сидя в полупустом джакузи в одних плавках, да еще и после шуточного побоища с теми, кто по-настоящему дорог, решила бы, что он бредит. А сейчас чувствую себя настолько счастливой, что не передать словами! Хотя нет, передать – ребят, где вы были раньше?!
Глава 5. Ярослав Логачев.
18 мая 2352 года по ЕГК.
…К девяти утра я успел перешагнуть через абсолютный предел выносливости и дойти до полного эмоционального насыщения, а у девчонок открылось то ли третье, то ли четвертое дыхание. Поэтому сигналу будильника обрадовался, как утопающий в болоте появлению флаера со спасателями. Тем не менее, довел Настену до очередного пика, рухнул рядом с ней и мягко прервал поползновения Даши:
- Десятый час. Пора вытаскивать Ульяну из медкапсулы, завтракать и готовиться к тяжелому дню!
Зная, что мы никуда особо не торопимся, Федосеева решила чуточку пошалить – перевернула меня на спину, уселась на живот, выпрямила спинку и развернула плечи. Тем самым, продемонстрировав умопомрачительную грудь в одном из самых выигрышных ракурсов:
- Неужели такое восхитительное создание, как я, не заслуживает еще капельки твоего внимания?!
Через мгновение ее примеру последовали и остальные девчонки. Причем настолько… хм… творчески развили поданную идею, что я начал подумывать о продолжении. Слава богу, Забава заметила появление поволоки в моем взгляде, рассмеялась и уняла подруг шлепками по упругим и чертовски аппетитным задницам:
- Все, хватит! А то опять потеряемся во времени.
- Эх, хорошо бы… – мечтательно вздохнула Лиза, затем перестала валять дурака и грустно улыбнулась: - Если честно, то мне до сих пор не верится, что наша мечта стала реальностью.
Анастасия уткнулась лбом в мое плечо и продолжила ее мысль:
- Там, в санатории, мы выкладывались до предела, чтобы добраться до кровати, побыстрее вырубиться и не думать о том, что встреча с вами может и не состояться. Первые пару недель еще получалось, а потом мы привыкли к нагрузкам и часами рвали себе души. Да что там говорить, даже вчера, услышав от Константина Германовича, что летим к вам мириться, боялись, что вас не окажется дома. Или вы дадите понять, что мы вам больше не нужны.
- Вы – свои. И уже в команде… – ласково потрепав ее по волосам, напомнил я. – Потому можете забыть обо всех сомнениях и страхах раз и навсегда!
- Принято, командир! – бодро отрапортовала Шереметева-старшая, благодарно поцеловала в щеку и первой вскочила с кровати.
- Нет, с вашим загаром надо что-то делать! – встав следом за ней, заявила Панацея, дотронулась до запястья Лизы и провела пальцем по четкой границе между темной и белой кожей.
Я промолчал, искренне считая, что загар лишь на лице, шее и руках – не та проблема, которой стоит задуряться. Судя по всему, Даша была со мной солидарна, так как поддержала подругу шуткой:
- Не подходит к цвету ареол?
