- Как утверждали древние, «Если женщина говорит: «Скажи честно, я не обижусь!», то молчи до последнего»! – сказала я, выдержала небольшую паузу и усмехнулась: - Однако подруга – это больше, чем женщина, поэтому задам наводящий вопрос: вы прекрасно знаете своего сына и уже составили некоторое впечатление о характере Локи. А теперь представьте себя нашей ровесницей и скажите, кому из них вы бы отдали сердце?
Романова уважительно хмыкнула и… потемнела взглядом:
- Мирославу двадцать один, но он все еще взбалмошный, избалованный и самоуверенный ребенок. А Ярослав в свои восемнадцать спокойный, ответственный и надежный мужчина. Вывод очевиден – пополнила бы ваши ряды. Причем любой ценой.
- А еще на один вопрос ответите? – слегка одурев от дополнения, спросила я.
- Да… – твердо пообещала она. Даже не поинтересовавшись, на какой именно!
Эта женщина опять сделала шаг нам навстречу, и я невесть в который раз за последние дни подумала, что не понимаю мотивов слишком многих ее решений. Тем не менее, снова отложила раздумья на потом и не стала подбирать красивую формулировку:
- К чему все эти тесты?
На этот раз вздох получился горьким:
- Я как-то говорила, что очень люблю своего сына. Но… так уж получилось, что ответственности за Империю во мне значительно больше. В общем, вчера днем я опять общалась с его невестой. Потом представила себе результаты деятельности союза взбалмошного, избалованного и на редкость самовлюбленного ребенка с красивой, образованной, но безалаберной пустышкой и разозлилась не на шутку. Да, вечером, поделившись своими мыслями с Таней, более-менее успокоилась, но сейчас, увидев перед собой сразу несколько потенциальных императриц, вдруг подумала, что Милослав ищет не там, не так и не тех. И размечталась.
- Да уж, тяжко вам приходится… - посочувствовала ей Лиза, а я осторожно дотронулась до ладони Романовой подушечками пальцев. Женщина несколько мгновений невидящим взглядом смотрела сквозь меня, а потом приоткрыла душу еще сильнее:
- Знаете, мы с Татьяной бросили попытки с кем-нибудь подружиться лет двадцать тому назад. Ведь во дворце просматривается и прослушивается каждый кубический сантиметр, любое слово или действие обязательно превращается в компромат, а интерес к какой-либо личности трактуется самым худшим способом из всех, гипотетически возможных. Да, у каждой из нас есть по кусочку более-менее защищенного пространства, но даже их приходится проверять, по три-четыре раза в год дергая к себе Фрола Логачева. Первые дни после того, как он уничтожает обнаруженные камеры, микродроны и другую подобную дрянь, мы по-настоящему расслабляемся и некоторое время радуемся жизни. А уже через несколько недель начинаем делиться самым сокровенным либо в личных сообщениях, либо в спальнях, либо еле слышным шепотом, да еще и касаясь губами уха. Мужу, который родился и вырос в таких же условиях, плевать. Детям тоже. А мы сходили с ума. До тех пор, пока не появились вы.
- С вами можно обсуждать все, что угодно, не боясь, что информация к кому-нибудь уплывет, валять дурака, не боясь показаться смешными, или уютно молчать… - еще более эмоционально продолжила Белкина. - А еще у нас появилось место, в котором можно все. И это помогает выживать во дворце…
Супруги Императора понимали друг друга ничуть не хуже, чем Ярик и Забава, поэтому объяснение, начатое Татьяной Константиновной, было продолжено Анной Николаевной:
- Слово «выживать» отнюдь не метафора и было использовано не просто так: жизнь в окружении любителей копаться в чужом грязном белье, лгать в лицо и использовать любую представившуюся возможность в качестве ступеньки на пути к власти вынуждает контролировать себя с раннего утра и до поздней ночи. А еще просчитывать даже самые безумные варианты последствий каждого поступка, сказанной фразы или взгляда; обращать внимание на любую мелочь; держать в голове тысячи нюансов и так далее. Причем годами и не имея возможности отдохнуть или расслабиться. В общем, здесь, у вас дома, нам настолько хорошо, что это замечают даже муж и дети. Но они могут идти лесом. Вернее, уже идут, ибо регулярно посылаются куда подальше. Но это уже совсем другая история, которую я расскажу после того, как остыну в купели!
Последнюю фразу она договаривала от двери. Потом вынеслась из сауны и скрылась из глаз. Впрочем, громкий плеск и довольный визг позволили представить картинку во всех подробностях. Еще через полминуты створка снова уехала в сторону, и Императрица, ворвавшись обратно, забралась на свое место, деловито поправила чуть съехавшую чашку лифчика и с наслаждением вдохнула горячий воздух:
- У-у-ух, как же тут здорово!!!
Потом тряхнула волосами, обрызгав нас ледяными капельками, запрыгнула на свое место и ухмыльнулась:
