- То есть, по ночам это здание не «светится» ни в одном диапазоне; ЧОП, который нас охраняет, состоит из действующих сотрудников ИСБ под прикрытием, «видит» только внешнюю часть территории и, вероятнее всего, усиленно делает вид, что несет службу спустя рукава; «Шмели», стоящие в ангаре – наш разъездной транспорт, позволяющий добираться до городского учебного центра ИСБ и имений остальных «Сполохов»; о прогулках по парку, купании в открытом бассейне и полетах на любимой «Жути» пока не стоит даже мечтать, а к каждой прогулке по городу мы будем готовиться, как к войсковой операции. Кроме того, все запросы в ВСД, звонки в пределах планеты, работа в Сети и даже учет затрат на энергопитание проходят через анонимайзер, а вода у нас, наверняка, из собственного колодца с не самой стандартной системой фильтрации…
- Да, полетов на «Жути» будет не хватать… - вычленив из ее монолога самый «грустный» момент, притворно вздохнул я, наполнил оба опустевших бокала свежевыжатым апельсиновым соком и пригубил от своего. Ульяна пить отказалась – встала со своего кресла, подошла к «окну», ткнула пальцем в марево голограммы, затем развернулась на месте, прислонилась к подоконнику и пару раз дернула себя за кончик носа. Правда, последний жест я заметил лишь краем глаза – любовался белоснежным облачком, «пристроившимся» чуть выше ее темени и на фоне темнеющего неба казавшимся самым настоящим нимбом – и не сразу сообразил, что она снова нервничает:
- Тебя беспокоит что-то еще?
Телепнева немного поколебалась, затем решительно оттолкнулась от подоконника, подошла к столу, развернула свой стул задом на перед, «оседлала» сидение, сложила руки на спинке и уставилась мне в глаза:
- Я тут как-то болтала с Дашей. Обо мне, о моем месте в семье, о наиболее вероятном будущем и так далее. Когда разговор коснулся тебя, она заявила, что в общении с тобой самое главное – это предельная искренность и прямота. Через какое-то время Забава повторила ее слова один в один. Поэтому буду рубить правду-матку, хотя боюсь негативной реакции до дрожи в коленях. Итак… четыре последних месяца учебы в школе я чувствовала себя оплеванной и мечтала лишь об одном – как можно быстрее поступить в Академию, переехать в общежитие и оставить в прошлом ту грязь, в которой меня вывалял Святополк. Увы, оказалось, что в Академии учится то же самое дворянство, что и в моей школе. Поэтому три следующих года я целенаправленно загоняла себя в состояние абсолютной бесчувственности. Перестала реагировать на оскорбления, подначки и грязные намеки, разучилась себя жалеть и стала отвечать ударом на удар. И, добившись своих целей, эмоционально умерла. В результате даже влюбленность в пилота моей же эскадрильи была какой-то поверхностной, что ли, а его внезапное охлаждение почти не зацепило.
После этих слов Ульяна смочила пересохшее горло парой глотков сока, собралась с духом и продолжила говорить:
- В какой-то момент мне показалось, что броню, под которую я спрятала душу и все светлые чувства, уже ничем не пробить. Увы, известие о похищении сестры заставило ее потрескаться, а просмотр нарезки, запечатлевшей пытки и смерть – рассыпаться пылью. И я начала захлебываться в лютой ненависти. А потом у меня появились вы, и я начала меняться в обратную сторону. В «Перепутье» избавилась от гнета воспоминаний о финале влюбленности в Юшкова. В первом рейде «Сполохов» поверила в то, что когда-нибудь смогу отомстить за муки и смерть сестры. А во втором, приняв участие в уничтожении сразу нескольких военных кораблей арабов, вдруг почувствовала себя по-настоящему живой. И всю дорогу до Рубежа сходила с ума от того, что снова начала чего-то хотеть…
Тут Ульяна нервно облизала губы и уставилась мне в глаза:
- В общем, теперь я хочу хоть иногда чувствовать себя женщиной. Твоей женщиной, ибо других мужчин для меня в принципе не существует. И… если я… в твоем вкусе, и-и-и… моя просьба не вызывает в тебе неприятия… услышь меня, ладно?
Глава 16. Дарья Федосеева.
17 июля 2352 года по ЕГК.
…Разбег по трамплину, установленному на трехметровой вышке, получился у Локи на тысячу баллов из тысячи возможных. Серия из коротенького подскока и мощного толчка где-то на девятьсот пятьдесят. Естественно, по моей пристрастной оценке. Полет по дуге – хм… корявеньким, ибо как следует зафиксировать носок левой ноги в правильном положении у него не получилось. А за мгновение до касания поверхности пикирующая тушка нашего мужчины вдруг изобразила позу, которую Забава впоследствии обозвала позой испуганного краба, но все-таки впоролась в воду и подняла совершенно фантастический фонтан брызг.
Мы, естественно, закатились от смеха. Ибо знали, что бездонный провал между двух высоченных скальных стен, поросших невысокими кривыми деревцами, внезапно возникший перед прыгуном – лишь плод пятичасовых трудов творческого дуэта из Беклемишевой и Шереметевой-младшей.
