Легкая хрипотца, появившаяся в ее голосе одновременно со словом «желание», напомнила о том, что рядом с Ульяной весь перелет находился Федор Логачев, и заставила задохнуться от ревности. Тем не менее, мне хватило ума задавить это чувство, отвести взгляд от припухших губок и вместо вопроса «…пока не заметила Фильку?» задать другой, куда менее болезненный:
- А чем результаты моей части рейда отличались от результатов вашей?
Телепнева на миг помрачнела, но тут же взяла себя в руки и ехидно усмехнулась:
- Наш «подарок» отправил к Аллаху чуть более трех сотен пешек. Твой – порядка четырех сотен рядовых сотрудников Департамента Государственной Безопасности Халифата, восемь членов руководства этого ведомства, шейха Рашида ибн Джаббара аль-Хазраджи со свитой, командующего Двенадцатым Ударным флотом ССНА вице-адмирала Генри Доэрти-старшего и два с лишним десятка высокопоставленных офицеров ВКС и ЦРУ Новой Америки!
- О, черт!!! – в сердцах выдохнул я, представив пару-тройку наиболее вероятных последствий уничтожения персон такого калибра. А Ведьма и не думала замолкать:
- Кстати, первые несколько часов абсолютное большинство ведущих местных новостных каналов возлагало вину за гибель всей этой толпы на экипажи «пары-тройки» «Шелестов», которые Петр Николаевич вроде как собирался перебазировать на Рубеж. Однако стоило экспертам-криминалистам с «моей» Фуджейры обнаружить фрагменты блока управления изделием АТР-49С и портативного генератора маскировочного поля, как в чью-то светлую голову пришла мысль покопаться в архивах ближайшей орбитальной станции контроля за пространством.
- Потом они нашли запись инициирующего сигнала у себя, догадались связаться с экспертами, работавшими на первой Фуджейре… - подхватил я. – …и пришли к выводу, что взрывное устройство на базе боеголовки росского производства было доставлено на спецобъект «Алиф-7» заблаговременно. На корабле под мощной «шапкой». А значит, могло быть подорвано с помощью блока МС-связи.
- И пусть фрагментов этого самого блока обнаружить не удалось, весь личный состав подразделения «Сполох» объявлен личными врагами шейха Джаббара ибн Саида аль-Хазраджи… - добавила Ульяна и расплылась в хищной улыбке: – В общем, теперь наши головы оцениваются в сто миллионов дирхамов каждая, а твоя – аж в полмиллиарда…
…Все оставшееся время сближения и стыковки Ульяна грузила меня рассказами о том, что нарыла в арабском сегменте Сети. Расстроила известием о трагической гибели экипажей двух «Буянов», «Кречета» и древнего «Сапсана»; аргументированно доказала, что ловушки, в которые попали эти корабли, насторожили и захлопнули не арабы, а амеры; дала ознакомиться с расчетными характеристиками тех масс-детекторов, которыми засеивали пути ее отхода корабли Четырнадцатого Ударного флота ССНА, и т.д. Поэтому в прыжок к ее «Шершню» я отправился загруженным до предела. Впрочем, необходимость нескольких коррекций курса импульсами реактивного ранца все-таки вернула меня в реальность, так что в шлюз я влетел более-менее вменяемым, сходу влип во внутренний люк и реактивировал таймер СКНС. А через миг услышал тихий смешок:
- Ну что, теперь полегчало?
- Ульян, наша жизнь настолько непредсказуема, что я предпочитаю перестраховываться! – твердо сказал я.
- Великолепный принцип! – как-то уж очень довольно отметила она, «подогрела» мой скаф до двадцати пяти градусов по Цельсию и разблокировала внутренний люк. А когда я переступил через комингс… вцепилась в рукав и потащила к себе в каюту: - Мало ли, что нас ждет на Рубеже. А давить в себе желание я уже не в состоянии!
- Интересно, куда делась та скромница, которая прятала взгляд после первой ночи? – осторожно пошутил я после того, как услышал за собой щелчок блокируемой двери. И получил абсолютно исчерпывающий ответ:
- Распробовала вкус мести и сбросила с плеч весь тот груз, который мешал наслаждаться настоящим. Так что получит удовольствие сейчас, потом как-нибудь дотерпит до дому, и дорвется до тебя вместе с остальными девчонками!
Взгляд, пьяный от предвкушения, характерная хрипотца в голосе, знакомый румянец на лице и шее, вздымающаяся грудь и дрожь в руках, срывающих с меня скаф, однозначно свидетельствовали о том, что это заявление не просто слова, и я почувствовал, что меня отпускает. Поэтому потянулся навстречу губкам, искусанным в мечтах обо мне, стянул с Ульяны комбез и нижнее белье, попятился в сторону душевой кабинки, но споткнулся о собственный скаф и грохнулся на пол. А через мгновение понял, что уже не встану – скромница, действительно прятавшая взгляд после нашей первой и единственной ночи, не собиралась тратить время даже на прелюдии!
