- Я бы рада поверить, но слишком хорошо представляю возможности этих ублюдков и понимаю, что с ними лучше не играть! – коснувшись губами его уха, лихорадочно затараторила я, изо всех сил стараясь не сорваться на крик и не разбудить Забаву. – Пожалуйста, не переоценивай свои силы – эти твари льют кровь, как воду, а за твоей спиной любимая подруга, которой еще жить и жить! Не бери грех на душу, вспомни о том, что мы не в Халифате и не в Пограничье, а практически в сердце Империи и, пока не поздно, свяжись с СБ-шниками!!!
- Ты в состоянии не только услышать, но и понять то, что я сейчас скажу? – спросил он, прижав палец к моим губам и, тем самым, попросив прерваться.
Я утвердительно мотнула головой и превратилась в слух.
- Даш, тот, кто хакнул систему безопасности «Левиафана», далеко не дурак! В данный момент практически весь корабль находится под его полным, но незримым контролем, соответственно, воспользоваться системами связи лайнера в качестве ретранслятора абсолютно нереально. Кстати, то, что мы находимся практически в сердце Империи, только ухудшает ситуацию: эти уроды понимают, что отсюда не сбежать. И если мне каким-то чудом удастся связаться с Усть-Илимском, не постесняются превратить восемь с половиной тысяч пассажиров и семьсот членов экипажа в заложников. Или весь корабль в одну огромную бомбу.
Как ни странно, во время этого монолога я не почувствовала в голосе Логачева ни страха, ни отчаяния, ни обреченности – по моим ощущениям, он описывал ситуацию только для того, чтобы ввести меня в курс дела. А сам совершенно точно видел некий выход, причем не только для нас, но и для потенциальных заложников. Само собой, я захотела разобраться, верно ли это ощущение, поэтому задала напрашивающийся вопрос:
- Тогда к чему был вопрос про веру?
Я не видела его лица, но как-то почувствовала появление ехиднейшей улыбки:
- Даш, я влез в систему раньше него! И успел там неплохо порезвиться.
Фраза «корабль находится под его полным, но незримым контролем» все еще звучала у меня в сознании, так что выяснять, что именно Логачев натворил в системе, я не решилась. А так как упиваться чувством вины, давиться горечью и сгорать от ненависти порядком надоело, задала еще один вопрос. Заранее решив, что он будет последним:
- Значит, я должна просто поверить?!
- Да.
- Что ж, убедил! – прошептала я, постаравшись, чтобы он почувствовал всю ту уверенность, которую я вложила в эту короткую фразу. А когда Локи назвал меня умницей, провернулась в его объятиях, нагло вжалась спиной в его живот, подложила широченную ладонь себе под грудь и довольно подытожила: - И теперь я спокойно засну…
…Фраза, сказанная для красного словца, оказалась пророческой – я как-то уж очень быстро провалилась в сон без сновидений и провела в нем без малого восемь часов. Никуда не делась и вера в Локи: весь тот негатив, который рвал душу условной корабельной ночью, стал беспокоить в разы слабее, а будущее стало казаться не таким уж и мрачным. Естественно, мне захотелось поделиться своими ощущениями, но оказалось, что ладошка, греющая ребра все под той же левой грудью, принадлежит отнюдь не Ярославу!
Голос, раздавшийся над ухом, тоже принадлежал не ему, но был наполнен таким же искренним беспокойством и неподдельной заботой:
- Доброе утро, Даш! Как настроение?
- Вашими стараниями превосходное! – мурлыкнула я, сладко потянулась, поняла, что продолжать ночные страдания совсем не хочется, и решила начать день с шутки: - А где хозяин этого роскошного тела?
- Сбежал, бросив его на произвол судьбы!
- А почему «бросил», а не «одолжил»? И потом, произвол такой Судьбы наверняка должен быть чем-то необыкновенным!
- Болтушки, строиться в гостиной! – раздалось из динамиков ДАС.
- О, слышишь, бдит! – хихикнула я. – А ты говоришь «бросил».
Беклемишева мигом оказалась на ногах и «испуганно» округлила смеющиеся глаза:
- Шевелись – команда «строиться» выполняется бегом!!!
Ну, я и заторопилась – выскользнула из-под одеяла, спрыгнула на пол и рванула следом за любительницей поиздеваться над любимым другом. На пороге, естественно, не остановилась – подлетела к Забаве, встала справа от нее, вытянулась в струнку и так же, как она, добросовестно выпятила грудь.
Локи, практически закончивший накрывать на стол, оглядел наш куцый строй и укоризненно помотал головой:
- Девочки, вам совсем-совсем не стыдно?
- Стыдно! И еще как! – вздохнула Панацея и браво затараторила: – Лак на пальчиках ног какой угодно, только не уставной зеленый, трусики разного фасона и цвета, одна маечка заметно прозрачнее второй, а про относительные размеры их содержимого даже стыдно говорить!
Парень страдальчески закатил глаза еще при упоминании пальчиков ног. Когда Забава добралась до «больного» вопроса, еще и скривился. А к концу доклада принял какое-то решение и расплылся в плотоядной улыбке. Правда, озвучил его не сразу. Сначала прошелся вдоль «строя» спереди и сзади, лично оценил все «недочеты», а уже потом остановился перед подругой детства и ехидно усмехнулся:
