- Он начался в день, когда я узнала о гибели жениха, которого тогда искренне считала центром личной Вселенной. Не знаю, в курсе ты или нет, но остатки флота, выжившего в Левенской Бойне, еле-еле дотянули до Рубежа и забили не только все военные госпитали, но и гражданские больницы планеты обожженными обрубками человеческих тел. Алла Леонидовна сутками не вылезала из операционных, а дома не появлялась вообще. Тем не менее, меня осмотрела. По видеосвязи. И очень приблизительно объяснила сыну, что именно надо сделать для того, чтобы упростить работу специалистам, которые будут возвращать меня к нормальной жизни тогда, когда освободятся. В тот момент эта женщина толком ничего не соображала от усталости, но самое главное – совет тщательно искать и очень осторожно раздувать искорки любых положительных реакций на внешние раздражители – все-таки озвучила. А Локи не только его услышал, но и подошел к делу системно. В смысле, влез в мои учебники, собрал в отдельном файле список всех гипотетически возможных раздражителей и начал искать эти самые искорки. Тем не менее, первое время я реагировала только на его присутствие и голос. Переставала дрожать мелкой дрожью, если он ложился рядом, после долгих уговоров открывала рот, механически глотала воду или жидкую пищу и все! Однако он не сдавался – пробовал раздражать вкусовые рецепторы, экспериментировал с расстоянием между нами и типами прикосновений, играл громкостью голоса, интонацией, ритмом, вкладываемыми эмоциями и так далее, читал вслух мои любимые стихи и романы, рассказывал смешные байки и анекдоты. А еще давал слушать музыку всевозможных жанров и молодежные шоу, терзал ароматический блок ДАС, перепробовал все температурные режимы джакузи, кормил тем, что мне когда-либо нравилось, поил, причесывал и тэдэ. Ну, и параллельно делал все, чтобы у меня не появились пролежни. То есть, каждые час-полтора обтирал с ног до головы, переворачивал, при необходимости подмывал, перестилал белье, менял угол наклона кровати и так далее. Через неделю круглосуточной возни с безвольным телом обнаружились первые искорки – я научилась слышать самые простые команды, вроде как расстраивалась, когда Локи прекращал расчесывать волосы, и демонстрировала что-то вроде очень слабого намека на раздражение, сходив под себя. Сделав вывод, что первыми просыпаются слух и осязание, он удвоил свои усилия в этих направлениях, и искорки начали становиться ярче. Через какое-то время проснулось обоняние – во время очередного сеанса массажа с использованием ароматического масла у меня затрепетали ноздри. А потом мы выбрались на своего рода «плато» и застряли: я послушно ела, пила, справляла нужду по команде, млела от водных процедур и некоторых типов прикосновений, но двигаться дальше отказывалась…
Слушая это повествование, я представляла все то, что стояло за каждой отдельной фразой, и дорисовывала все усложняющуюся картинку тем, что оставалось «за кадром». «Ощутив» боль и сострадание тринадцатилетнего мальчишки, забывшего обо всем на свете ради того, чтобы вернуть вкус к жизни любимой подруге, задохнулась от ненависти к Логачевым. Причем ко всем сразу – его родители помогали посторонним людям, забыв о собственном сыне и воспитаннице, а остальные родичи, декларируя единство на словах, в упор не замечали проблем подростка, живущего в том же поместье. «Услышав» голос Логачева, ласково уговаривающего Забаву скушать еще хотя бы ложечку очень вкусного супчика, ужаснулась количеству его безуспешных попыток обнаружить хоть какую-нибудь искру. «Ощутив» счастье Локи в миг появления самой первой, вдруг поняла, что научиться радоваться таким «мелочам» можно только в очень большом горе. И… поняла, что эта парочка друг для друга делала действительно ВСЕ. Без каких-либо исключений!
А Беклемишева позволяла заглядывать в их отношения все глубже и глубже:
