- Он не попрекнул меня ни словом, ни взглядом. Хотя прекрасно понимал, что я его, по сути, предала… - помолчав, эдак, с минуту, горько усмехнулась Панацея. – Помог пережить и этот удар судьбы, снова вернул веру в себя и убедил, что жизнь прекрасна и замечательна. Ну, а включать голову прежде, чем пускаться во все тяжкие, я научилась сама, разобрав на атомы и тщательно проанализировав жизнь следующего ухажера, появившегося после первого же выхода на работу. Увы, трое суток серфинга в Сети по страничкам Константина Стрешнева, его родных, друзей и бывших девушек напрочь лишили желания продолжать какое-либо общение. А после Кости было еще несколько не очень приятных историй с ухажерами, после которых у меня появилось стойкое омерзение ко всем представителям сильного пола…
Одним омерзением не обошлось – заявившись домой после расставания с очередным разочарованием, Забава решила утопить душевную боль в вине. И, приняв на грудь бутылки полторы, вдруг «прозрела». Решив, что трагедия с женихом и крах отношений со всеми последующими мужчинами – это наказание. За то, что она нарушила обещание, данное самой себе в далеком детстве!
- Поутру, протрезвев, я включила голову и вроде как убедила себя в том, что этот тезис не имеет ничего общего с действительностью… - после небольшой паузы криво усмехнулась Беклемишева. – Но где-то в глубине души была непоколебимо уверена в том, что моя собственная жизнь закончилась в день гибели родителей. А эта, вторая, должна целиком и полностью посвятить Ярику. Ведь все то время, которое жила им одним, я была по-настоящему счастлива…
Очередная демонстрация «абсолютного доверия с максимально возможной открытостью» зацепила до глубины души и вызвала нешуточные угрызения совести. Тем не менее, признаться в том, что дала Ярославу клятву Служения только для того, чтобы получить возможность летать вместе с ним в рейды и мстить, я так и не решилась. Рассказала о беззаботном детстве, подружках, в беседах с которыми я строила свои первые планы на будущее, и о стайке воздыхателей, регулярно устраивавших драки под окнами нашего дома. Потом о торжественной церемонии захоронения урн с пеплом военнослужащих Первого Пограничного, погибших при исполнении воинского долга, во время которой я никак не могла поверить, что небольшая ваза, накрытая флагом Империи, это все, что осталось от большого, сильного, веселого и очень доброго папы. О переезде на Рубеж, о мертвых глазах мамы, так и не сумевшей смириться с потерей мужа, о первых годах учебы и о многом другом. Правда, о своем похищении и обо всем том, что со мной происходило на Фуджейре, не сказала ни слова, но лишь потому, что ни на миг не забывала о том, что нас разговор могут слушать посторонние. Но все равно выговорилась так, что, покидая ложе «Куафера», могла служить живым доказательством истинности рекламного слогана компании-производителя этих капсул – «Мы обновляем и тело, и душу…». А когда оделась, внезапно почувствовала потребность заглянуть в виртуальное «зеркало», развернутое во всю стену. Между прочим, первый раз с момента попадания в руки людоловов. И нисколько не разочаровалась, поняв, что стараниями Локи и Забавы ненависть к отражению куда-то исчезла…
…Первые часа полтора после выхода из «Королевы красоты» Локи таскал нас по «Левиафану». Выяснить цель этих мотаний не представлялось возможным, и нам с Забавой приходилось делать вид, что мы в восторге от «экскурсии». Нет, скучно не было. Ведь до этого я никогда не видела, что окружает корабль, движущийся в гипере, а экраны обзорной палубы, по которой мы гуляли минут двадцать с лишним, демонстрировали различные варианты адаптации этой «картины» под возможности человеческого глаза. Таким же познавательным оказался и визит в самое большое казино седьмой палубы – тут я смогла воочию увидеть буйство страстей в глазах завзятых игроманов, не раз и не два показанное в художественных голофильмах, сделать первую в своей жизни ставку на настоящей рулетке, ощутить разочарование от проигрыша и порадоваться выигрышу Забавы. Пятая палуба, на которой располагались развлекательные заведения для пассажиров второго класса, удивила количеством лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения. Восьмая, на которую выходили шлюзы спасательных капсул – очень низкой температурой воздуха и излишне ярким светом потолочных панелей. А визит на галерею, с которой можно было понаблюдать за рубкой корабля и теми членами экипажа, которые находились на дежурстве – обилием желающих хоть на миг, да почувствовать романтику Большого Космоса.
