Это первый из трех романов для подростков от автора бестселлеров New York Times Маккензи Ли, который исследует неиспользованный потенциал и двойственность героизма популярных персонажей во Вселенной Marvel. Задолго до событий, происходивших в «Мстителях», молодой Локи отчаянно пытается доказать окружающим, что он способен на героизм; однако, все, похоже, по-прежнему ждут от него лишь подлых и безнравственных поступков… Все, кроме Аморы. Локи видит в чаровнице Асгарда родственную душу — ту, которая ценит магию и знания и способна рассмотреть в нём лучшие качества. Но когда Локи и Амора становятся причиной разрушения одного из самых ценных владений Асгарда, Амору изгоняют на Землю, где её силы медленно и неотвратимо исчезают. Локи лишается единственного человека, который видел в его магии дар, а не угрозу. Живя в тени своего всеми любимого брата, Тора, Локи всё глубже погружается в уныние. Однако, когда в череде таинственных убийств на Земле находят следы магии Асгарда, Один отправляет Локи разобраться в произошедшем. Очутившись в Лондоне девятнадцатого века, Локи начинает расследование, которое приводит его не только к поимке подозреваемого в убийствах, но и к ответу на вопрос, что является источником его силы, и кем ему суждено быть…
Маккензи Ли
Локи. Где начинается ложь
Переведено специально для группы
˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜
Оригинальное название: Loki: Where Mischief Lies
Автор: Mackenzi Lee / Маккези Ли
Перевод: romanenkokarina, maryiv1205
Редактор: romanenkokarina
ЧАСТЬ 1
ГЛАВА 1
Королевское торжество Гулльвейг, как и все асгардские праздники, доставляло удовольствие только тем, кто любил слушать чересчур длинные речи, обмениваться бессмысленными любезностями и наступать друг другу на ноги, потому что в Большом Зале всегда было слишком многолюдно, а на каблуках ходить никто не умел.
Локи был убежден, что все ненавидели пиры, но никто не осмеливался сказать об этом, боясь выставить себя глупцом. А вот Локи абсолютно не сомневался ни в своей способности ходить на каблуках, ни в размерах своего мозга (естественного, огромного!), поэтому смело заявил:
— Ненавижу празднования.
Стоящий рядом с ним Тор даже бровью не повел, сохраняя на лице вежливую улыбку, которую он тренировал специально для таких торжественных случаев. Она исчезла, лишь когда Локи заявил, что у Тора между зубами что-то застряло — тогда Тор перестал улыбаться, спрятал зубы и начал водить по ним языком, отчего его губы странно выпячивались. В конце концов, он понял, что там ничего нет, но его поведение заставило нескольких придворных изменить первоначальный курс.
— Празднования очень важны, — произнес Тор. — Они усиливают суеверие наших жителей к своим лидерам.
— Не «суеверие», а «доверие», — поправил Локи.
Улыбка замерла на губах Тора, как приклеенная, но брови поползли вверх.
— Что?
— Я тоже помню это высказывание, — ответил Локи. — Там речь идет о доверии.
— А я как сказал?
— А ты… Впрочем, не важно, — Локи тоже растянул губы в широченной улыбке и повысил голос, чтобы Тор мог расслышать его слова сквозь оживленную мелодию, наигрываемую музыкантами. — Ты все сделал великолепно.
Тор поправил обруч, надетый на лоб. На границе роста волос начали собираться капельки пота и стекать вниз по бровям. Локи тоже перед торжеством предложили обруч — его мать выбрала для него серебряную косу, инкрустированную маленькими драгоценными камнями. И хотя Локи очень любил все блестящее и переливающееся, он выбрал сдержанный, утонченный стиль в одежде, который был бы полностью разрушен таким вычурным обручем.
Он мог не любить праздники, но должен был прилично на них выглядеть.
Сапоги — черные, блестящие, выше колена, с острыми и тонкими каблуками, как лезвия ножей, которые он держал в рукаве, — заставляли его чувствовать себя щеголем посреди огромного зала. На нем было пальто в зеленый рубчик с высоким воротником и брюки свободного покроя того же цвета. Амора говорила, что зеленое одеяние красиво оттеняет его глаза, делая их похожими на изумруды, но Локи все равно старался не носить зеленое слишком часто. Лучше не давать Аморе понять, что он воспринимает ее советы серьезно. Возможно, она и была всегда права, но ей и не нужно этого знать.
Локи окинул взглядом строй сановников; его взор проследовал мимо Тора к Фригг в развевающихся серебристых одеждах; она улыбнулась и кивнула какой-то асгардке, пробормотавшей, как прекрасно выглядят у королевы волосы с проседью. По другую сторону от Фригг стояли, склонив головы к королеве Иолене, послы из Варинхейма и Рингсфьорда, которых она бурно просила говорить еще громче.
Чуть в отдалении стояла, как истинный воин, Карнилла — Королева Норн и королевская чародейка Одина; ее темные волосы были заплетены в косы и обернуты вокруг золотого шлема с пурпурным камнем во лбу. Ее лицо ничего не выражало — за все время, что она была при дворе, Локи ни разу не видел на ее лице ничего, кроме покорной гримасы признательности. Одна из ее рук с непропорционально длинными пальцами лежала на плече Аморы, словно Карнилла была уверена, что ее ученица ускользнет, если ее не удерживать.
Возможно, так оно и было.
Судя по выражению лица Аморы, она скучала гораздо больше, чем Локи предполагал. Гораздо больше, чем скучал Локи от лекций отца. Амора тоже частенько выслушивала от Карниллы нотации, но, казалось, она придает им еще меньше значения, чем Локи придавал его наставлениям Одина. Он хотел бы позволить себе не волноваться и не чувствовать, что все, что он делал — правильно или неправильно — было отмечено галочкой в соответствующей колонке и сохранено в документах до того дня, когда Один назовет либо его, либо Тора наследником асгардской короны.
Было бы намного проще, если бы он был единственным — Амора, к примеру, была единственной ученицей Карниллы и единственным магом в Асгарде, достаточно могущественным, чтобы принять мантию королевской чародейки и Королевы Норн. Силы Аморы были даром, благословением, а свои силы Локи всегда старался скрывать.
