— Он ни за что сюда не доберётся, — скрипуче произнёс худой жрец в белом балахоне с изображением Перуна и молний. — По всему саду расставлены ловушки. А через парадный вход он не войдёт. Его там гвардейцы завёрнут восвояси.
— Ваше Императорское Величество, может, вы всё же соблаговолите поведать нам, вашим преданным слугам и служителям богов, кого мы всё-таки ждём? И для чего всё это нужно? — вкрадчиво произнёс толстяк, глянув на императора маленькими глазками, почти потерявшимися на круглом лице, напоминающем румяный блин.
— Слишком много болтаешь, — со вздохом бросил ему император.
Жрец сразу же рассыпался в извинениях, злобно покосившись на служителя Перуна. Тот с презрительной усмешкой воспринял промах своего коллеги, разозлившего августейшую особу.
Видать, между ними существует нешуточная конкуренция за внимание императора. А тот, надо сказать, немного удивил меня. Зачем он припёр их с собой? Ради чего? Он же поклялся никому не рассказывать о моей истории. Хотя, если быть точным, он, кажется, ничего и не рассказал. Жрецы даже не знают, кого именно ждёт император.
Ладно, пора действовать.
Накинув на себя иллюзию вчерашнего невзрачного мужичка, я телепортировался из кустов к прудику, чтобы оказаться прямо перед троицей.
— Богиня Жива! — выпучил зенки толстый жрец, судорожно схватившись ручонкой за сердце.
— Кха! — выразил своё удивление и жрец Перуна, раззявив желтозубый рот.
Император же даже не вздрогнул. Он лишь дёрнул уголком рта и с лёгкой укоризной произнёс:
— Вы задержались.
— Да вы сами знаете, из-за чего я задержался, Ваше Императорское Величество… в столице ужасные пробки.
— Есть такое дело, — улыбнулся властитель империи, отряхнул руки от хлебных крошек и сказал: — Ну-с, предлагаю сразу перейти к делу. Мы все люди занятые, так что не будем терять времени.
— Кто этот голодранец? — свистящим шепотом выдал толстый жрец на ухо императору, пронзая меня презрительным взором. Он поджал сухие губы и наморщил нос, будто увидел дерьмо.
Жрец Перуна тоже прошёлся по мне взглядом, далёким от дружелюбного.
Какие неприятные личности! Император специально выбрал таких среди всей кодлы служителей богов или случайным образом?
— Илия, — обратился император к худому, будто не услышав вопроса толстяка, — яви нам свою магическую силу. Активируй атрибут, позволяющий тебе чувствовать ложь.
— Слушаюсь, господин, — кивнул тот лысой головой и на миг закатил глаза. От него тут же повеяло магией.
— Скажите что-нибудь, что считаете неопровержимой правдой, — попросил меня император, решив откалибровать «детектор лжи» своего подданного.
— Жрецу Живы не помешало бы похудеть на полсотни килограммов и обучиться манерам, — ехидно выдал я, глядя на толстяка.
— Да как ты смеешь, наглец! — пробулькал тот, быстро покраснев от гнева.
— Смею, ещё как смею, — ухмыльнулся я и следом добавил, заметив, как нахмурился император: — А ещё солнце на небе встает каждый день и листва по осени жёлтая.
Монарх покосился на служителя Перуна. А тот проговорил, с капелькой злорадства глянув на надувшегося толстяка:
— Всё, что сказал этот человек, он считает правдой. И с его словами сложно спорить.
— А теперь соврите, — попросил меня император.
— В прудике плавают не утки, а голые бабы с крыльями.
— Откровенная ложь. Я её почувствовал, — кивнул лысый жрец.
— Всё, что вы мне рассказали в прошлый раз, — правда? — прямо спросил император, перейдя к тому, ради чего и позвал служителя Перуна.
— Да.
— Он не врёт, — подтвердил худой смертный.
— Да прохвост он какой-то, — пробурчал жрец Живы не очень громко, но так, чтобы услышали все.
Его явно раздирал гнев, а в глазах то и дело мелькали видения, как он с наслаждением топит меня прямо в этом прудике. И его совсем не заботило то, что именно он своими неподобающими словами спровоцировал конфликт.
Кажется, жрец Живы был из той породы людей, которые, взлетев над толпой, считают остальных дерьмом, обязанным с угодливой улыбкой принимать от них и оскорбления, и побои, и прочие унижения. А если такому козлу что-то сказать в ответ, так он впадёт в ярость, искренне считая, что никто не может ему перечить.
— Прохвост здесь только вы, — мило улыбнулся я толстяку.
— Опять правда, — охотно подтвердил жрец Перуна, вызвав у служителя Живы тихий гневный рык.
— Григорий, — посмотрел на багрового толстяка император. — Теперь ты яви нам свою магию. Посмотри своим особым зрением на моего гостя и скажи, сколькими атрибутами он владеет.
Ох ты, редкая магия! Теперь понятно, почему монарх не вышвырнул за ворота этого склочного придурка, а терпит его.
— С радостью, — растянул тот жирные губы в предвкушающей жабьей улыбке. — Сейчас мы узнаем, кто тут прохвост, каким-то чудом сумевший пробраться в сад.
Он на миг зажмурился, а потом открыл глаза, засиявшие голубым светом. Жрец вперился в меня, плотно стиснув зубы. А я расслабленно скрестил руки на груди.
— Ах ты ж… Заступница Жива! — выдохнул он, потрясённо уронив челюсть. — Не может этого быть!
— Чего не может быть? — торопливо спросил император, на миг растеряв всё своё монаршее спокойствие.
