Худо-бедно у меня получалось понимать то, что было на них написано. И чем больше я читал, тем сильнее открывал рот, познавая тайны Хаоса, ведь именно о нём рассказывали скрижали. Да, большая часть этой информации уже была хорошо известна. Всё-таки с момента написания этих скрижалей минули века. Но кое-что заставило моё сердце застучать быстрее. Всего четыре строчки из скрижалей могли переписать будущее всех зверолюдов.
— М-да-а-а, — протянул я, уставившись невидящим взором в сторону звёзд, ярко блестевших даже за туманной дымкой, скрывающей Пустошь. — Дела-а-а…
Я с новой силой принялся изучать скрижали, сидя в неудобной позе. И читал до самого рассвета, когда уже перед глазами летали не просто кровавые мушки, а целые коровы с крыльями, мычащие ангельскими голосами. Но всё же мне удалось познакомиться со всеми записями.
Помассировав уставшие глаза, я вернул скрижали в поясную сумку, разогнул затёкшую спину и сладко потянулся.
— Кар-р-р! — вдруг раздалось над моей головой.
— Твою душу мать, Рарог! Ты чего вопишь, как потерпевший⁈ В пекло тебя с такими шуточками! — на одном дыхании яростно отбарабанил я, уставившись на крылатого гада, восседающего на ветке в лучах восходящего солнца.
— Кар-р-р! — возмущённо выдал Рарог, обидевшись на правду, вылетевшую из моих уст.
Он с десяток секунд сердито смотрел на меня глазами-капельками цвета расплавленного металла, а затем нехотя рассказал о причине своего появления. Ей оказалось войско Хаоса, то самое, которое упоминали в своей беседе Огнева и Белова. По словам Рарога, в сторону империи движется настоящая орда, возглавляемая самыми сильными прислужниками Сварга. Да и сам бог должен показаться во время грядущего колоссального сражения, чтобы своим личным присутствием укрепить дух и боеспособность хаоситов.
— А ко мне ты прилетел, поскольку понимаешь, что без меня славянские боги проиграют? — улыбнулся я, разминая ноги.
— Кар-р-р! — снова возмутился пернатый.
— Ладно, ладно, не проиграете. Однако меня всё равно с собой зовёте и вряд ли только затем, чтобы я с восхищением понаблюдал за битвой, пожирая попкорн?
— Кар-р-р!
— Ого! Мне ещё и хаоситов нужно с собой позвать и драконов? А у тебя губа не дура.
— Кар-р-р!
— Семаргл даст мне награду сразу после окончания битвы? Хм.
Я задумался. Желание поскорее получить кровь бога взыграла во мне, как боевой конь, услышавший звук рога, призывающего к кавалерийской атаке.
— Ладно, я попробую договориться с драконами. А что касается моих зверолюдов, то тут есть несколько условий. Им будет положена справедливая доля от всех трофеев. А также хрен я их пущу в самое пекло.
— Кар-р-р, — каркнул Рарог, заверив меня, что всё передаст Семарглу.
— Где будет битва и когда? — уточнил я.
Пернатый всё подробно поведал, и оказалось, что у меня совсем мало времени. Надо немедленно возвращаться обратно в Гар-Ног-Тон и готовить зверолюдов к битве.
— А чего ты только сейчас мне доложил об этом сражении? Я был в конце списка? — уже я проявил возмущение, шумно втянув вонючий воздух.
— Кар-р-р!
— Разведка так сработала? Хреновая она у вас. Вы так в один прекрасный день проснётесь, а все боги Хаоса уже стоят над вами с клинками наголо, — пробурчал я и на прощание махнул Рарогу.
Тот заработал крыльями и устремился в быстро светлеющее небо.
А я торопливо пошёл в сторону города, попутно корректируя свои планы. Надо бы снова встретиться с императором, а то у меня после прочтения скрижалей появилась умная мысль. Ну, я надеюсь, что умная. А вот Громов-младший посчитал её опасной. Но он чуть ли не всё считает опасным, так что на его мнение в этом деле полагаться не стоит.
— Ку-ку-ку! — внезапно раздался знакомый с детства звук, огласивший хилую рощу, торчащую из раскисшей земли.
— Кукушка? — искренне удивился я, взметнув брови выше веток. — И правда она.
Мой орлиный взор заметил сонную птицу характерной окраски. Откуда она тут взялась? Да Фенрир её знает. Но птица не выглядела какой-то магической или подозрительной. Вполне обычная птаха.
— Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось? — с озорной улыбкой спросил я, ступая по тропке, трусливо плутающей по рощице.
Птица, миг назад куковавшая как не в себя, вдруг замолчала, повернув ко мне голову. Теперь она хранила гробовое молчание.
— Нет, так дело не пойдёт, — пробормотал я, цапнул с земли грязный голыш и швырнул его в дерево, приютившее птицу. — Кукуй, млять!
Та расправила крылья и начала шустро куковать, будто поняла, что её жизнь повисла на волоске.
— Так-то лучше, — довольно сказал я, вытерев испачкавшиеся пальцы о траву. — А то ишь чего… замолчала. Зато теперь заворковала так, будто и не помру я никогда. И что это значит? А то, что я сам творец своей судьбы.
Придя к такому мудрому заключению, я врубил «телепортацию», чтобы быстрее добраться до Гар-Ног-Тона. Ведь и время поджимало, и спать хотелось.
