Мы быстро пронеслись по городу и выехали за его пределы. Дождь к этому времени прекратился, и автомобиль помчался по шоссе, разбрызгивая колёсами многочисленные лужи.
— Не пропусти поворот на госпиталь, — бросил я простолюдину, глядя по сторонам.
Справа показалось мрачное кладбище, огороженное старинной ржавой кованой оградой. За ней над усыпальницами и могилами склонились чёрные деревья, тянущие к шоссе ветки, лишённые листьев. Казалось, что деревья могли схватить неосторожного путника и разорвать на части, обагрив кровью кладбищенскую землю. А то, что останется от бедолаги, растащит вороньё, каркающее под крышами склепов.
— Мне кажется, в подобных жутких местах кто-то словно специально подкармливает ворон, — передёрнул плечами Петр.
— Ага, — согласился я с ним и ткнул рукой в сторону указателя, показывающего, что госпиталь находится справа. — Нам вон туда. Заворачивай.
Пётр сбросил скорость и вывернул руль. И мы ещё около пяти минут ехали по раскисшей после дождя просёлочной дороге, а потом, наконец, оказались возле кованых ворот. Они весьма подходили по стилю высокому забору из грубо обработанных булыжников. А уже за забором высился готический особняк с двумя остроконечными башнями и каменными горгульями на карнизе черепичной крыши.
— Бо-о-оги… — приглушённо протянул Пётр, нащупав на груди изображение Перуна. — Так начинается каждый второй фильм ужасов.
— Да, есть такое дело, — усмехнулся я, глядя на особняк сквозь прутья ворот.
Все окна были безжизненно-чёрными, однако на стене висела позеленевшая бронзовая табличка. На ней с трудом, но ещё можно было прочитать, что мы приехали по адресу. Именно в этом особняке и находится госпиталь.
— Думаешь, там есть привидения? — иронично спросил я у Петра.
Тот пожал плечами и тихонько проговорил:
— Нет, конечно. Я же не маленький, чтобы в привидения верить и прочую чепуху. Но место и вправду колоритное. Надо будет сюда свою девушку привезти, чтобы посмотрела. Она у меня страсть как любит все эдакое.
— Привезёшь, привезёшь, — покивал я и зловеще добавил, похлопав его по плечу: — Ну, если живым уедешь отсюда.
Парень вздрогнул всем телом и случайно нажал на клаксон. Его звук разорвал ночную тишину, как выстрел в пустой комнате. Пётр аж ойкнул.
— Посигналь ещё, — приказал я ему и вышел из автомобиля.
Ботинки погрузились в грязь, но это не помешало мне подойти к воротам и утопить кнопку звонка.
В одном из окон первого этажа зажёгся свет и рядом откуда-то из стены вылетели помехи, сквозь которые вырвался испуганный женский голос:
— Кто такие? Зачем приехали среди ночи?
— Проверка! — громко сказал я, найдя взглядом динамик, утопленный в стену.
— Какая ещё проверка? Нас ни о какой проверке не предупреждали!
— Так какая же это будет проверка, если вас о ней предупредят? Открывай ворота, пока я не выломал их. К вам нагрянул сам Александр Громов, Рука императора.
Динамик пискнул и заглох.
— Не поверила, — проговорил Пётр, опустив окно.
Он продолжал с толикой страха поглядывать на жуткий особняк.
— Скорее всего, — согласился я. — Ладно, тогда сами войдём. Пётр, пойдёшь со мной для солидности.
— Да вы и так солидный, — торопливо выдал он и следом, подумав, с чувством добавил: — Очень солидный.
— Знаю, — кивнул я. — В справочнике напротив слова «солидность» красуется моя фотография. Но всё-таки, Пётр, ты идёшь со мной. И это не обсуждается. Но на всякий случай оставь какое-нибудь послание своей девушке, а то шут его знает. Может, и вправду не выберемся живыми из этого госпиталя.
— Ваши остроты не добавляют уверенности, — осмелился произнести парень, невзирая на мой высочайший ранг.
Он выбрался из авто, запахнул пиджак и провёл ладонью по остроносому лицу без единой морщинки.
— За мной, — приглашающе махнул я ему и телепортировался на брусчатую дорожку, ведущую прямо к ступеням особняка.
— Я так не могу, — вздохнул парень с толикой зависти и посмотрел на стену. — Придётся перелезать. В неё не вмурованы никакие охранные амулеты, способные сделать из простого менеджера-консультанта курицу-гриль?
— Шут его знает. Но ты лезь. Ежели чего, я тебя похороню так, что век помнить будут.
— Не сильно обнадёживающая речь.
— Нет тут никаких артефактов. Слово Руки императора.
Парень шмыгнул длинным носом и полез на стену.
Пётр неловко залез на высокую каменную стену, перевалился через неё и неловко спрыгнул в клумбу, чавкнув жирной грязью.
— Чернобог меня раздери! — ругнулся он, болезненно потирая колено.
— В тебе умер спортсмен мирового класса, — иронично проговорил я, важно двинувшись по брусчатой дорожке, возле которой стояли кованые скамьи.
— Спорт больших достижений вреден для здоровья, — прошипел парень и похромал следом за мной.
— Кто так говорит? — полюбопытствовал я, глядя на силуэт, появившийся в освещённом окне особняка.
— Моя девушка. Она очень умная, начитанная и…
— И твои яйца лежат в её тумбочке, да? — ехидно сказал я, поняв, что Пётр ещё тот подкаблучник, думаю, у него даже разряд есть, и наверняка самый высший.
— Нет! — горячо выдохнул он. — Господин Громов, тут вы не правы.
