— А чего же ты при себе не держишь такую полезную вещицу? — сокрушённо покачал я головой. — Ладно, беги за наручниками, а я пока вырублю нашего клиента. Думаю, он точно пролежит без сознания несколько минут. Успеешь принести наручники?
— Ага! — истово заверил он меня, нетерпеливо переступив копытами.
— Тогда к делу, — пробормотал я и покосился на кошака.
Тот уже что-то ласково мурчал остальным «избранным». А те слушали его с открытыми ртами, будто он делился с ними самыми поразительными тайнами вселенными. Мне даже стало интересно, что он им рассказывает, но я задушил росток любопытства и телепортировался к кошаку. Тот даже острым ухом не успел повести, как я всадил ему в изящную челюсть левый крюк. Такой удар обязан был отправить его в глубокий нокаут. И зверолюд, как и планировалось, без сознания упал на натёртый до блеска пол.
Другие хаоситы издали слитный ошарашенный вздох, быстро перешедший в перепуганные вопли. Они громом сотрясли ночь, освещённую танцующим пламенем жаровен. И было отчего завопить… Ведь кошак взорвался кровавой вспышкой, разлетевшись на сотни лоскутов кожи и шматков мяса. Даже кости зверолюда красочно разлетелись по залу, чьи стены украсили жирные капли крови. Кое-что красное попало на балахон жрицы и копыта минотавра. А меня окатило чуть ли не с головы до ног.
— Это что сейчас было? — прошептал я себе под нос и мимолётом строго глянул на четвёрку орущих хаоситов.
Те в ужасе захлопнули рты и задрожали, прижимаясь друг к другу. В их глазах читался вопрос — кого следующим убьёт сын Сварга? А меня, естественно, мучили совсем другие вопросы.
Я посмотрел на свои руки, будто впервые увидел их. Нет, я знаю, что у меня левая коронная, а правая похоронная, но чтобы такая…
Кровь, повинуясь действию гравитации, медленно стекала по стенам, по моему лицу, копытам минотавра. Сизые кишки неопрятной грудой громоздились возле моих ног, привлекая внимание вездесущих мух. А четвёрка «избранных» так сильно дрожала от страха, что слышен был стук их костей. Наверное, как-то так и изобрели кастаньеты.
— Бурая, — хмуро поманил я пальцем жрицу, слыша участившееся дыхание смертных.
— Да, повелитель, — ровным голосом проговорила она, возвышаясь надо мной. На её одеянии в свете жаровен блестели капли крови кошака, а лицо оставалось невозмутимым.
— Забери этих четверых и объясни им, что сын Сварга убил гада, подосланного другим богом, — тихо произнёс я, кивнув на верующих. — И постарайся, чтобы они вернулись в свои дома не с ужасом во взгляде, а с радостью и приятным послевкусием во рту.
— Сделаю, не сомневайтесь, — заверила она меня, тяжеловесно пошла к выходу и поманила за собой четвёрку.
Те послушно вместе с ней вышли из зала, оставив нас с минотавром вдвоём.
— А я и не знал, что ты так можешь, — восхищённо покрутил башкой Сломанный рог. — Р-раз — и в кровавые ошмётки!
— Да и я не знал, что так могу, — пробормотал я и присел на корточки возле кровавого пятна. Потрогал его пальцем и втянул воздух. Нет, это определённо не иллюзия.
— Выходит, мне уже не надо бежать за антимагическими наручниками?
— Сломанный рог, ты сегодня на удивление туго соображаешь. Если так дальше пойдёт, то ты сделаешь блестящую карьеру в политике. Главное, побольше вешай лапши на уши простому люду. Он это любит, за обе щеки хлебает всегда и везде. Сто лет назад лаптем хлебал, сейчас из телевизора потребляет, а чуть позже начнёт пожирать из полномасштабного интернета.
Минотавр кивнул, явно ничего не поняв из моей мудрости. Но голову на всякий случай виновато повесил. Однако меня сейчас мало заботили его чувства. Я пытался понять, из-за чего же кошака расплескало так, словно у него в потрохах хранилась бомба? Ответ напрашивался сам собой. Какая-то магия. Причём не моя.
Я максимально сконцентрировался, взял окровавленную берцовую кость погибшего и закрыл глаза, пытаясь уловить эманации магии. Они напрочь отсутствовали, но было кое-что другое — лёгкий флёр божественной энергии.
— Дела-а-а, — озадаченно протянул я, нахмурив брови.
В голове роились сотни предположений и теорий, но у меня не хватало ни знаний, ни информации, чтобы вылепить хоть какую-то правдоподобную догадку. И это меня жутко бесило. Я аж ударил себя ладонью по бедру, а потом берцовую кость со всей силы швырнул в стену. Та с треском врезалась в неё и отскочила под ноги вернувшейся жрице.
Она никак не отреагировала на кость, а посмотрела на меня и произнесла:
— Верующие отправились домой. И теперь их вера ещё сильнее укрепилась.
— Благодарю, — проронил я, видя, что Бурая не врёт.
Кажется, она прирождённый лидер, способный насрать в рот, но так, что люди поблагодарят её и с восторгом попросят ещё.
— Надо бы убрать останки, — пробормотал Сломанный рог, почесав затылок.
