Если осьминогоголовый даже в своём нынешнем неидеальном состоянии способен так быстро и так легко превратить бога в послушную трёхлетнюю девочку, то я даже не знаю, как с ним справиться, ежели он по каким-то причинам захочет лишить меня души. И понимание этого мигом окрасило день в чёрно-белые могильные тона. Даже солнечный свет будто бы стал тусклым, а воздух запах сырой кладбищенской землёй.
— Сказал, — кивнул Хеймдалль и прямо посмотрел на меня широко распахнутыми глазами с большими зрачками, как у оленя, пойманного в свет фар на лесной дороге: — Древний сказал, чтобы мы не искали его. Он сам придёт к нам, когда наступит время. И ещё он запретил входить в Башню, сказав, что мы даже не догадывается, что она такое.
— Это всё? — нахмурился я. — Он не угрожал нам? Не благодарил? Не винил?
— Нет, — отрицательно помотал головой бог, шумно сглотнул и доверительно прошептал, наклонившись к моему уху: — Локки, я не хочу, чтобы он приходил ко мне. Я жажду выйти из этой игры. Она стала очень дурно пахнуть, буквально смердеть. Я почувствовал себя смертным, ввязавшимся в игры богов. А ты сам знаешь, как печально заканчивают такие люди.
— Не переживай, у меня есть отличный план. Правда, в нём пока только один пункт.
— Какой? — жадно спросил асгардец.
— Не бздеть, — криво усмехнулся я и хлопнул его по плечу. — Хеймдалль, ты меня разочаровываешь. Ты же бог, а не яблоко на ветке. Тебе не пристало бояться и пугливо озираться. Где твоё высокомерие, надменность и этот сморщенный нос, словно ото всех, даже от Одина, постоянно попахивает дерьмом? Никогда не думал, что скажу это, но я скучаю по прежнему Хеймдаллю.
Асгардец внезапно тяжело вздохнул, невесело глянул за окно и тихо проронил:
— Кажется, прежний Хеймдалль умер.
Мрачное настроение Хеймдалля не пропало, даже когда мы шли по Гар-Ног-Тону. Хотя стоит признать, что город зверолюдов совсем не способствовал тому, чтобы поднять хоть чьё-то настроение. Кругом грязь, мусор, вонь, неопрятные зверолюды и здоровенные крысы, больше похожие на собак.
И это ещё стоит учитывать то, что город с моим в нём появлением преобразился в лучшую сторону. Те же протянутые над улицами флажки с рокерской «козой» добавляли ему уюта и очарования, да и грязи поубавилось, как и праздношатающихся по улицам пьяных хаоситов. Все были чем-то заняты. Город кипел, жил и потихоньку развивался.
— Хем, тебе нужно отдохнуть и всё обмозговать, — посоветовал я богу, погруженному в тяжёлые раздумья.
Он шёл как на автопилоте, не замечая ничего вокруг: голова опущена, а отсутствующий взгляд скользил по земле под ногами.
— Эй! — хлопнул я его по спине.
Тот вздрогнул и резко вскинул голову. Затравленно огляделся и облегчённо выдохнул, увидев только пейзажи Гар-Ног-Тона, а не Древнего с вилами.
— Говорю, отдохнуть тебе надо. Сгоняй на какую-нибудь планету с хорошим пляжем и красивыми девчонками. Попей коктейлей, почитай книги, подерись со смертными. В общем, развейся.
— Хм, может, ты и прав, — пробормотал тот, хмуря брови.
— Конечно прав! Я в этом деле специалист каких поискать, — широко улыбнулся я, выйдя на центральную площадь города.
Мы с богом одновременно остановились и пристально посмотрели на Башню.
— Авось Древний починит её. Он же знает, в каком она состоянии, — понадеялся асгардец.
— Ты знаешь, Хеймдалль, после просьбы Древнего не ходить в Башню, мне до дрожи в яичках захотелось прямо сейчас ринуться в неё, хотя я понимаю, что мне особо-то и нечего в ней делать.
— Борись! Борись с этим соблазном! — схватил меня за плечи бог и уставился страшным взглядом прямо в глаза, словно я готовился совершить ужасное святотатство. — Поклянись, что не войдёшь в неё без меня!
— Ну, такую клятву я дать не могу. Обстоятельства же бывают разные. Но обещаю, что не буду входить в Башню без жизненной необходимости.
Хем грозно запыхтел, раздувая ноздри, но через несколько секунд успокоился, поняв, что большего от меня не добьётся.
— Локки, на кон поставлены наши души, а может, и что-то более серьёзное, — хрипло изрёк асгардец и несколькими взмахами руки создал межмировой портал.
— Хорошо отдохнуть! — пожелал я ему с улыбкой и помахал на прощание.
Бог наградил меня долгим предупреждающим взглядом, как родитель, вынужденно оставляющий дома непоседливое дитя, а затем скрылся в портале. Тот спустя миг схлопнулся, напугав вороньё, что-то с карканьем клюющее на крыше ближайшего дома.
Улыбка тут же сползла с моего лица, принявшего серьёзное выражение.
— Итак, Хеймдалль спёкся, — резюмировал я, пригладив взъерошенные грязные волосы. — Но ничего, я пройду даже там, где боги ломаются, как опавшие ветки под ногами вепря. Сломанный рог!
Минотавр услышал мой крик и шустро кинулся ко мне, грохоча копытами, несмотря на то что он беседовал возле Дворца Совета с парой почтенного вида зверолюдов, явно обсуждая что-то важное.
— Слушаю! — рьяно выдохнул он, подбежав ко мне.
В его глазах светилась решимость побыстрее загладить все свои промахи, кои он допустил в последнее время.
