— Не уйдёшь, — зло прошипел я себе под нос, телепортировался к порталу и в самое последнее мгновение успел заскочить в него.
Вывалившись из портала, я окунулся во влажный, пропитанный запахом чернозёма лес. Вокруг возвышались громадные деревья с бородами седого мха, царил полумрак, а меж ветвями сновали птицы, нарушая тревожную тишину.
Жива же оказалась буквально в нескольких метрах от меня. Она медленно брела по тропке, сердито шипя и размахивая руками, словно крушила врагов.
Богиня явно не думала, что кто-то успеет ворваться за ней в портал.
Повезло!
Но тут же мне и не повезло.
Что-то резко толкнуло меня в спину, и я свалился в высокую траву, достигавшую пояса. Рядом грохнулся разъярённый Перун, сверкая голубыми глазами, отразившими вспышку исчезнувшего портала.
Он уже хотел вскочить и рвануть за Живой, но я всем телом навалился на него и прошипел в ухо:
— Спокойно. Мы должны проследить за ней. Выяснить как можно больше. Лежи смирно.
Перун в первый миг едва не скинул меня, но многовековая мудрость взяла верх. Он едва заметно кивнул, и мы сквозь траву посмотрели на Живу.
Та напряжённо замерла между деревьями, глядя в нашу сторону злым, полным ненависти взором.
Моё сердце сжалось, а дыхание спёрло в горле.
Если она что-то услышала или почувствовала, то вся моя затея полетит Фенриру под хвост. Но вроде с её позиции нас не должно быть видно: громадный дуб и густая трава надёжно скрывали наш дуэт.
Благо так и оказалось.
Жива не заметила ничего подозрительного и снова отдалась гневу, раздирающему её душу.
— Ублюдок! — прошипела она, брызжа слюной. — Р-р-р… Какие же мерзкие богини судьбы помогают ему! Но ничего… Я доберусь до тебя, Локки! Вырву с корнем твою жизнь. Растопчу душу. А потом я найду способ вернуть расположение братьев и сестёр. Они ещё все попросят у меня прощения, стоя на коленях. Да, так и будет. А пока… пока… празднуй победу, ублюдок. Пусть этот раунд остался за тобой, но войну выиграю я…
Она скрипнула зубами, а потом вдруг всхлипнула, как девочка, у которой рухнул тщательно выстроенный зловещий план. Её лицо сморщилось, а на глазах блеснули злые слёзы.
Но всего спустя мгновение Жива решительно смахнула их и дёрганой походкой двинулась по тропинке, продолжив что-то сердито бормотать себе под нос.
— Пойдём за ней. Только осторожно. Постарайся не использовать магию, — тихо сказал я Перуну. — Хрен знает, что это за место. Может, она способна чувствовать тут чужую магию?
— Это её собственный мини-мир, — хмуро ответил он, осторожно поднявшись и скользнув за дерево.
Я скрылся за другим стволом, наблюдая за Живой, чей силуэт постепенно таял в полумраке леса.
Перун принялся красться за ней бесшумно, как ассасин славянского разлива, но держался на приличном расстоянии.
Более того, он прошептал, не боясь того, что Жива может услышать:
— Ты знаешь, откуда у неё этот грёбаный артефакт? Другие у неё могут быть?
— Не знаю. А что до этого артефакта, то в нём на самом деле нет никакой капли энергии Живы. Я блефовал. Мне нужно было вывести её на чистую воду. И теперь мы оба знаем — это она стояла за попыткой убить меня. И ещё кое-что… Артефакт носит отпечаток энергии Хаоса.
— Не может быть! — потрясённо выдохнул Перун.
— Ты сам можешь его почувствовать, но я не знаю, кому именно он принадлежит.
Я вытащил артефакт и кинул его Перуну. Тот поймал камень и закрыл глаза. Затем он побледнел настолько, что это было видно даже в сумраке.
— Не может быть… — снова шокировано пробормотал он и ускорил шаг, словно хотел нагнать Живу прямо сейчас и потребовать объяснений.
— Тише, тише, — попытался успокоить я его, двигаясь по другую сторону от тропинки. — Ты же выдашь нас.
Тот сбавил обороты и требовательно бросил мне:
— Это всё, что ты знаешь?
— Ага, — покривил я душой, но так, что на вранье меня сложно будет поймать.
Бог обжёг меня недоверчивым взглядом и задумчиво пробормотал, рассуждая на ходу:
— Если артефакт несёт отпечаток Хаоса, значит, Жива либо спуталась с кем-то из богов Хаоса, либо отобрала у кого-то из них этот артефакт.
Я смолчал, не став комментировать предположение Перуна и высказывать своё. А оно было таким — отпечаток скорее всего принадлежал Древнему, ведь он вышел из Хаоса, поэтому имел похожую энергию. А ещё Тир Ткач реальности испугался, увидев этот артефакт. А кто мог напугать такого могучего и старого бога? Кто-то ещё более могучий. И на эту роль идеально подходил Древний.
Однако Перуну об этом знать совсем не надо.
Жива вышла на залитую призрачным светом поляну, усыпанную множеством цветов. В центре неё возвышался трёхэтажный терем, искусно украшенный резьбой и сложенный из могучих брёвен, потемневших от времени и местами покрытых плесенью и мхом.
Из окон же струился тёплый, живой свет, похожий на пламя, манящее дурных мотыльков.
Богиня взошла на крыльцо, и входная дверь тут же распахнулась, выпуская миловидную женщину лет тридцати пяти в простом сарафане и переднике.
— Ой, госпожа! Госпожа вернулась! — тут же закудахтала она, радостно улыбаясь. — Проходите, проходите. Я вам уже и воду согрела, и чай приготовила.
