— Локки, кажется, ты перебарщиваешь, — произнесла Мия, глянув на меня как на умалишённого. — Нет, я понимаю, что ты, скорее всего, очень подозрительный, даже уже знаю об этом, но тут-то милый старичок, его жена…
— Да? — ещё шире усмехнулся я, немного склонив голову к плечу. — А что бы ты сделала, если бы на твоём крыльце появилась такая компания, как наша, будь ты на месте вот такого старичка лекаря и его жены?
— Ну, — замялась девушка, задумчиво нахмурив бровь, — я бы, наверное, испугалась или удивилась.
— Вот, — довольно протянул я, подняв палец. — А ты видела, чтобы старичок испугался либо удивился?
— Нет, — удивлённо округлила глаза смуглянка, начав что-то подозревать. — Он встретил нас с улыбкой, да ещё так быстро открыл дверь.
— Вот именно, — подмигнул я ей. — Нет, конечно, он мог нас заметить в окно, но, скорее всего, его предупредили. А кто, спросишь ты? А я отвечу: те самые добрые вояки, что встретили нас возле ворот. Они пробежали по параллельной улице и доложили ему.
— Ерунда какая-то, — пробормотала богиня смерти, морща физиономию. — Мне кажется, ты притягиваешь ситуацию за уши. Зачем ему травить нас?
— Ну, есть у меня несколько предположений. Однако я их отмету, если пойму, что в чае нет никакой отравы, — проговорил я, взял двумя пальцами чашечку, пригубил напиток, покатал во рту и вынес вердикт: — М-м-м, какой отличный рецепт! Чёрный терпкий чай, напоенный солнечным теплом, немного мяты, цедры апельсина и совсем чуть-чуть корня чёрного дерева. Ровно столько, чтобы вырубить каждого из нас где-то на часик-другой.
— Вот же сука, — мигом прошипела Мия, сразу же поверив моему экспертному мнению. Её глаза потемнели от гнева, а руки сжались в кулаки. — Значит, он хочет нас опоить и усыпить. А что потом?
— Вряд ли чтобы поиметь, так что не надейся, — саркастично бросила ей Марена, тоже наливаясь гневом. Но в отличие от смуглянки, она старалась держать себя в руках, что, кстати, с ней в последнее время происходило нечасто.
— Что будем делать? — хмуро спросила у меня Мия, проигнорировав слова богини смерти.
— Перво-наперво старика убивать нельзя. Он нам нужен, чтобы вернуть Сварогу сознание.
— Угу. Но зачем ему всё это? — спросила Мия, подавшись ко мне. Да так, что её роскошная грудь почти легла на стол, как десерт.
И в её взгляде злость на старика соседствовала с восхищением, вызванным тем, как я быстро вскрыл его замысел, точно гнойник. Даже Марена косилась на меня с толикой уважения… и зависти. Последняя наверняка была вызвана тем, что она не сумела учуять злокозненные намерения старика, а я смог.
— А как сами думаете? — ухмыльнулся я и следом тихонько произнёс: — И что вы чай-то не пьёте? Дед старался, а вы неблагодарные… Пейте, пейте, точнее делайте вид, что пьёте. Он же явно наблюдает за нами через щёлку между дверью и косяком и не появится в комнате, пока мы не сделаем хотя бы по несколько глотков. А ежели кто-то из нас поднимется и пойдёт к двери, то он может и сбежать через окно. Ищи его потом свищи.
— Да что здесь, на хрен, происходит? — раздражённо прошипела Мия и взяла чашку.
Она сделала вид, что выпила чуть ли не половину, а потом всё это незаметно выплюнула обратно.
Марена, Древний и я проделали ровно такой же трюк.
— Даже интересно узнать, о чём они там говорят, — пробормотал я и незаметно стрельнул взглядом в сторону двери, ведущей вглубь дома.
— Могу устроить подслушивание, — произнёс осьминогоголовый, не поднимая головы. Из-за глубоко надвинутого капюшона казалось, что он постоянно смотрит в свою чашку с чаем.
— Устрой, — тут же охотно отозвалась Мия, азартно полыхнув глазами и улыбнувшись.
— Хорошо.
Осьминогоголовый придвинул поближе несколько чашек, и его перепончатые пальцы слегка засветились — совсем чуть-чуть, так что свечение было почти незаметно. Затем оно перетекло на чашки с чаем. Поверхность напитка пошла рябью, и мы вдруг услышали голоса, словно под поверхностью чая кто-то сидел.
— Кажется, пьют, — донёсся из одной чашки взволнованный голос женщины, принёсшей нам «сонный чай».
— Пьют, пьют, — довольно произнёс старик-лекарь из другой. — А как же они, голубчики, не выпьют? Мой чай он такой. Один только его запах пробуждает невероятное желание попробовать.
Самодовольство так и сквозило в его голосе.
— А что это там делает головастик в капюшоне? Не видно из-за спин этих девиц, — неожиданно вылетел грубый голос из третьей тары.
— Кажется, он что-то им объясняет, используя чашки как фишки, — предположил старик.
— А не затевают ли они чего-нибудь эдакое? — опасливо произнесла женщина. — Они же явно дворяне и наверняка владеют магией.
— Пфф, уже поздно им что-то затевать. Видела, сколько раз они пригубили из чашек? Мой особый чай вот-вот успокоит их. И тогда мы схватим их тёпленькими, а уже потом перепродадим на остров Дохлой Рыбы. Там очень ценят рабов из числа дворян, тем более магов. Добавим их к тем кровопийцам, что властвовали в нашем посёлке. В трюм их тоже скинем, да и отчалим.
