– Хак, это была метафора, – пояснила Локон. – Ясно же: капитан считает, что команда недостаточно предана ей. Ворона хочет отправиться в грозные моря, однако отдать такой приказ пока не решается. Боится повального дезертирства, и поэтому…
– И поэтому под предлогом пиратства она задумала «случайно» потопить несколько судов, чтобы обратить весь экипаж в беглецов-висельников! Преследуемые законом, отвергнутые пиратским братством, эти люди будут вынуждены подчиниться Вороне. – Хак сморщил носик и покивал в подтверждение собственных слов. – Да, похоже, все так и есть… А ты чего приуныла?
– Не приуныла, а кое-что придумала, – ответила Локон.
– И что же?
– Придумала, как нам сбежать!
Вскоре капитан и канонир появились на пороге каюты. Оставив Лаггарта важно расхаживать по носовой палубе, Ворона направилась к корме. Локон спустилась в трюм, чтобы наполнить ведро чистой водой, а Хак принялся рыскать в поисках съестного. Вернувшись на верхнюю палубу, Локон не упустила возможности сменить место работы. Забравшись на ют, она расположилась невдалеке от капитана и рулевой, которой оказалась та самая женщина, что выменяла у Форта карманные часы за серьги.
Чтобы не выглядеть подозрительно, Локон не спешила привести свой план в действие. Покачиваясь вместе с кораблем на волнах спор, она работала щеткой, слушала разговоры Дугов и скрип деревянного настила. Звуки, что издает скользящий по волнам корабль, даруют ощущение свободы. Есть, определенно есть что-то в этом беспрестанном движении вперед – движении к далеким неведомым берегам. Каждый моряк знает, что в море невозможно оставаться на одном месте, даже если это море кипящих спор. Либо ты подчиняешь стихию своей воле, либо волны и ветры подчиняют тебя. Однако на деле это зачастую осторожное противостояние двух многоопытных борцов.
Локон встала размяться и окинула взглядом волны изумрудных спор. Судно вышло в открытое море, и пейзаж вокруг изменился до неузнаваемости. Луна, обычно нависавшая над головой, переместилась по небосклону и теперь находилась на несколько градусов ниже прежнего.
Локон невольно призналась себе, что море выглядит восхитительно. Переливаясь в солнечном свете, споры бурлят и мерцают. Бесконечные смертоносные просторы готовы в любой миг разразиться буйной жизнью. Как и зефирные споры, изумрудная морская гладь околдовала девушку.
Наш разум заставляет нас думать об опасности не иначе как о чем-то уродливом, однако Локон нашла накатывающие волны изумрудных спор чарующими. Она на миг представила, как эти споры бегают по ее коже, но это не заставило ее содрогнуться. Кто сказал, что опасность должна непременно повергать в ужас? Она и в самом деле нередко манит. Так мотылька привлекает свет горящей в ночной тьме свечи. Роковая красота притягивает. И вряд ли сыщется красота столь же пьянящая, завораживающая и в то же время убийственная, как красота моря.
– Салэй! На север! – скомандовала капитан, держа перед собой компас. – К Семи Проливам!
– Но ведь там проходят основные торговые пути, – сказала Салэй.
– Вот именно, – кивнула Ворона, убирая компас. – Идеальное место для выбора нашей следующей цели.
Локон почувствовала, что это ее шанс. Опустившись на колени, она принялась драить настил.
– Значит, хочешь крови, да? – пробормотала Локон под нос и услышала, как капитан за ее спиной насторожилась. Спустя пару мгновений, низко склонившись над палубой, девушка продолжила: – Они были хорошими людьми, а вы взяли и убили их. Бедный Каплан… бедная Марпл… бедная Мэллори… Всех их пожрали споры…
Настил скрипнул. На Локон упала тень Вороны. Ох и опасную игру затеяла девушка! Еще никогда в жизни Локон не подвергала себя такому риску. Да и откуда ж ему взяться на одинокой Скале? Однако новое окружение уже давало о себе знать: пиратский корабль посреди океана спор – лучшая школа хитрости и коварства.
– Эй, девчонка! – рявкнула Ворона. – О чем это ты бормочешь? Выказываешь неуважение к моей команде? Такова твоя плата за благородство?
Локон в испуге замерла, выронила щетку, а затем робко взглянула на Ворону:
– Капитан! Я не знала, что вы… То есть…
– Такова твоя благодарность? – повторила Ворона.
– Я благодарна, что вы сохранили мне жизнь, но… – потупившись, прошептала Локон.
– Но?
– Но, капитан, на том судне путешествовала вся моя семья! А я ее так любила!
– Зачем королевскому инспектору брать с собой семью?
– Помилуйте! – усмехнулась Локон. – Инспекторский камзол я нашла в таверне. И носить его стала на потеху родственникам. А теперь… теперь они все мертвы!
Локон замолчала, дожидаясь, когда Ворона осмыслит сказанное. Затем взглянула на капитана и убедилась, что та задумалась.
«Наконец-то до Вороны дошло, что она убила не всех на „Мечте Ута“, – размышляла Локон. – Про одну из выживших запамятовала. Наверняка сейчас думает, что если отпустить меня, то я непременно растрезвоню про безжалостных пиратов с „Вороньей песни“. И тогда команда беглецов-висельников окажется у нее в кармане».
