– О да! Это был главный и самый любимый эксперимент в жизни Уива. И назывался он «Обдурить всех и заиметь личную ванную». Вот почему бочка стоит в таком месте, куда не падает тень. Воду, конечно, горячей не назовешь, но и уши не отморозишь. – Улаам глянул на Локон и прибавил: – Но если все-таки отморозишь, прибереги их для меня, хорошо?
– Выходит, это настоящая ванна, – заключила Локон.
– В защиту Уива скажу, что ему действительно требовалось место для опытов со спорами. Иногда он даже оживлял их, но так, чтобы не причинить вреда кораблю или экипажу. Поэтому без этой керамической емкости, что так похожа на ванну, ему было не обойтись. Уив был дальновидным малым и из любой ситуации мог извлечь выгоду. За исключением той последней переделки. – Улаам сокрушенно покачал головой. – Какого прекрасного трупа мы лишились!
– Капитан сказала, что мне придется занять место Уива, если я хочу остаться на борту. Чем он еще занимался, кроме зефирных спор?
– Тебе нужно научиться обращаться с розеитом, чтобы быстро латать пробоины, – сказал Улаам. – А еще проращивать изумрудные лозы, не развалив при этом корабль. Это на случай, если иссякнут съестные припасы. Вижу, ты удивлена, но их можно есть. В принципе, есть можно все. Главное – оставаться при этом оптимистом!
– А я еще тот оптимист! – сказал я, снова заглянув в каюту. – Однажды я съел целый булыжник! Правда, сначала пришлось отбиваться от его родни. – Сказав это, я зарычал и побрел прочь.
Похоже, мои речи казались Локон полнейшей чепухой. Но ее заинтересовал мой недуг.
– Доктор, а что с ним?
– С Хойдом много чего, – произнес Улаам, изучая содержимое ящиков над столом. – Но ты за него не беспокойся. Проблемы он решает почти так же искусно, как и создает.
Локон кивнула и посмотрела на свою койку. Когда Улаам уйдет, она с удовольствием вздремнет еще. Или за сон в рабочее время ее накажут?
– Н-да… – рассеянно произнес Улаам. – Хватило же Хойду ума связаться с Колдуньей. На самом деле ума-то у него достаточно, вот только пользуется он им пугающе редко.
Весь сон как рукой сняло.
– С Колдуньей?
– Ну а кто же еще мог его так отделать? Хойд еще и подыгрывает своему недугу, стараясь выглядеть обычным идиотом. Но поверь, он – не обычный идиот, а необычайный! В одном я с ним согласен: что бы ни случилось, надо держать лицо. Или парочку про запас…
– Выходит, в нашей команде есть человек, – заговорила Локон, тщательно подбирая слова, – который знает дорогу к Колдунье? Он побывал у нее и сумел выбраться живым?
– И побывал, и выбрался, да, – ответил Улаам. – Но я понятия не имею, как Хойд это проделал. Когда я получил от него письмо и прибыл на вашу планету, он уже был идиотом.
– На нашу планету? – удивилась Локон. – Так вы со звезд?
Локон слышала разное о пришельцах со звезд, но считала эти слухи выдумками, хоть они и множились в последнее время среди моряков.
– Мм? – промычал Улаам. – Да, оттуда. Не со звезд, конечно, а с планеты, которая вращается вокруг одной из них. Но это не важно… Что касается Хойда, то вряд ли тебе удастся из него что-нибудь вытянуть. Ведь Хойд проклят.
Мысли о далеких планетах – и о чашках, из которых там пьют, – отошли на задний план. На корабле есть человек, способный помочь в поисках Чарли!
Локон воодушевилась, но в следующий миг ее охватила паника. Если бы она сошла с корабля, то никогда бы не совершила этого открытия!
Девушка обессиленно опустилась на койку, ошеломленная догадкой, что я – ключ к спасению Чарли. Наконец-то у нее начал зреть план. И возможно, ему даже суждено исполниться. Осталось только узнать у меня, как добраться до Колдуньи. И как ее одолеть, если придется.
Будущее по-прежнему выглядело окрашенным в мрачные тона.
«И все же теперь получше, чем раньше, – подумала Локон. – Кто знает, быть может, именно эти добрые люди, запертые на собственном корабле, как в самой настоящей тюрьме, помогут мне вызволить любимого?»
– Морей двенадцать, – объясняла Энн, сидя на планшире и ритмично постукивая каблуками сапог по фальшборту. – Соответственно, и видов спор всего двенадцать. Неужели ты этого не знала?
– Так я ведь всю жизнь прожила в крохотном шахтерском городке, – сказала Локон. – Разумеется, нам рассказывали, что существует двенадцать лун и двенадцать морей. Но с недавних пор я взяла за правило все подвергать сомнению.
«Она разумно делает, что спрашивает, Энн, – написал Форт на дощечке. – Потому что видов спор на самом деле не двенадцать, а тринадцать».
– А вот и не тринадцать, – возразила Энн. – Хоть ты не распространяй эту ересь, ладно?
«Никакая это не ересь, – возразил Форт. – Это легенда, а легенды не могут быть ересью».
– Все эти ваши легенды – полнейшая чепуха! – воскликнула Энн. – Разве можно верить в подобную чушь, когда даже сами рассказчики не способны прийти к единому мнению, какого цвета эти так называемые легендарные костяные споры? Черные? Белые? Или черно-белые? Локон, никого не слушай. Всего существует двенадцать видов спор.
