Получится ли вызволить Чарли из плена, Локон не знала. Разумеется, она желала этого больше всего на свете. Однако сей же час избавить любимого от страданий она была не в силах, хоть и мучилась, вероятно, не меньше его самого.
А вот с командой «Вороньей песни» дело обстоит иначе. Ей Локон способна помочь здесь и сейчас.
– Что, если я помогу им, а они в благодарность довезут меня до Полуночного моря, чтобы я могла спасти Чарли? – задалась вопросом Локон.
– Не забывай, что эти люди – пираты.
– Они одна большая семья, а я… – возразила Локон, у которой уже созревал план, как остановить Ворону, прежде чем случится непоправимое. – Слушай, Хак, я должна сделать для них все, что в моих силах.
Едва она озвучила это решение, будто гора свалилась с плеч. Нет, Локон вовсе не отрекалась от Чарли, она просто делала что должно.
– Ой-ой-ой… – запричитал Хак, глядя, как Локон возвращается к своему спальному месту на палубе.
– А ты уходи, – сказала Локон. – Беги, Хак. Никто тебя не осудит. Так поступил бы любой на твоем месте.
Хак щелкнул зубами, что на крысином языке жестов, вероятно, было эквивалентно человеческому пожатию плечами.
– Хоть у меня и нет дурного предчувствия на твой счет, но ты точно уверена, что тебе нужны эти проблемы? – спросил Хак.
«Ну конечно я не уверена! – воскликнула про себя Локон. – Я вообще ни в чем не уверена с тех пор, как покинула родную Скалу!»
Вдруг в ночи вспыхнуло. Спичка! В озарившейся оранжевым светом тьме Локон различила знакомый абрис лица. На ступеньках, ведущих на ют, раскуривала трубку капитан Ворона.
Видела ли она Локон и Хака? Слышала ли их разговор?
Выпустив дым, Ворона тряхнула рукой и потушила спичку. Лицо вновь погрузилось в ночную мглу, чуть разбавленную тусклым сиянием луны.
– Капитан? – позвала Локон.
– Беги, пока не поздно, – откликнулась Ворона. – За эти два дня ты доказала мне, что достойна жизни, как никто другой. Так что давай не задерживайся. Просто растворись в ночи.
– Я… – начала Локон и перевела дыхание. – Я хочу присоединиться к вашей команде.
– Присоединиться?.. – хохотнула Ворона. – Ты не далее как сегодня проклинала нас за убийство твоей семьи!
– Капитан, я солгала. Хотела разжалобить вас, чтобы меня накормили. Похоже, вы и сами догадались, что я лгу. И ваш пинок – прямое тому доказательство. Каюсь, мне не следовало даже пытаться…
– То есть ты хочешь сказать, что путешествовала на том корабле в одиночку? Без семьи?
– Да, – созналась Локон. – На борт я пробралась тайком. По правде говоря, мне что на «Мечте Ута», что в Мерцающей бухте – все едино. Думаю, с тем же успехом я могу жить и здесь, на «Вороньей песни».
Ворона поначалу ничего не ответила. В ночной тиши раздался лишь металлический скрежет – капитан свинтила крышку с фляги. Локон могла поклясться, что знает, какие сейчас у Вороны мысли.
«Наверняка решила, что раз я не потеряла близких и не злюсь на команду, то я и…»
Темный силуэт сидящего человека выпрямился.
– Все равно беги. Здесь для тебя нет места. Нам не нужно, чтобы кто-то целыми днями драил палубу и путался под ногами. Эта работа для провинившихся. Взяв на себя такую обязанность, ты лишаешь меня рычага воздействия на корабельную дисциплину. У каждого здесь есть своя судовая роль. А у тебя ее нет. Если только не желаешь испытать себя в роли якоря.
Когда Ворона, попыхивая трубкой, закончила тираду и повернулась, чтобы уйти к себе в каюту, девушка едва не поддалась соблазну и не бросилась прочь. Однако…
Локон терпеть не могла запугивания. И этого оказалось достаточно, чтобы поступиться принципом не навязываться людям. Она видела, как герцог запугивает Чарли, как инспекторы запугивают портовых работников. А теперь эта пиратка, что стоит прямо пред ней. Вообразившая, будто ей дозволено вершить судьбы и вообще делать все, что заблагорассудится.
– У вас нет споровщика, – сказала Локон.
Ворона замерла перед дверью в каюту.
– Он погиб, и вам нужна замена, – продолжила Локон. – Дуги ни за что не возьмутся за эту работу. Иначе бы вы уже давно заставили кого-нибудь из них стать споровщиком. Но вы прекрасно знаете, что ни к чему хорошему такое принуждение не приведет. Ведь при любой возможности он сачканет, как это было с картузами зефирных спор. Ведь это Дуги заставили меня их наполнять. А почему? Да потому, что сами боятся спор до одури!
– Ты и в самом деле не боишься спор, девочка? – спросила Ворона из темноты.
– Конечно боюсь, – ответила Локон. – Но думаю, если относиться к спорам с должным уважением, это значительно продлит споровщику жизнь.
Воцарилась тишина. Ворона стояла тенью в ночи, пуская дым в изумрудное небо и оценивая слова Локон.
