В тринадцать лет мне впервые разрешили покрасить волосы. Ну как покрасить: сделать так называемые «перышки», как у красотки Ленки из девятого «Б». Как я была счастлива, когда покупала «Супру» за тридцать рублей в ближайшем хозяйственном! Вечера ждала с трепетом и нетерпением.
Тогда мама размешала в миске сильно пахнущую голубую субстанцию и завернула в фольгу для запекания по три намазанные сантиметровые пряди с каждой стороны от прямого пробора. Через полчаса я помыла и высушила голову. Эти светло-желтые полоски сделали мое отражение в зеркале потрясающим. По правде сказать, вышло не совсем как у Ленки, но фурор среди одноклассниц был обеспечен. Думаю, мальчишкам тоже понравилось. Хотя, возможно, они мою новую прическу даже не заметили. Зато точно заметили изменения другого плана: моя самооценка выросла на десять пунктов из десяти по шкале «от простушки до принцессы».
Через пару месяцев я смогла уговорить маму на поход в настоящую парикмахерскую. Пряди отросли, и мне захотелось еще больше «беленького». Новый опыт был на уровень круче, чем окрашивание на табуретке в ванной, с фольгой для запекания курицы на голове. На этот раз я восседала в парикмахерском кресле, со специальной фольгой, правда, явно уже побывавшей в использовании, среди взрослых женщин с коклюшками на голове. Идиллию портил легкий «аромат» тухлых яиц.
– А что за запах? Так краска пахнет? – поинтересовалась я у грузной женщины в пятнистом фартуке.
– Это завивка. Химия. Запах у нее не очень, зато один раз сделала – и полгода укладываться по утрам не надо.
«Ужас какой, – подумала я. – Кто-то специально накручивает кудряшки. А я свои ненавижу. То ли дело прямые волосы: вот их точно укладывать не надо».
Профессиональное окрашивание привело меня в восторг, а самооценка и подбородок поднялись еще выше. Теперь на вопрос: «Сама красилась?» – я отвечала с напускным высокомерием: «Пф-ф! Нет, конечно. В парикмахерской!»
Беда пришла откуда не ждали: корни в очередной раз отросли, а денег на поход в салон мама не дала. На мои уговоры она бросила:
– Ой, да что тут красить? Купи «Супру», а я тебе корни намажу. Делов-то.
Пришлось согласиться на такой вариант и снова воспользоваться «домашним салоном».
Кожу конкретно жгло. Но я терпела и не проронила ни слова. Мама бы заставила срочно смывать смесь, а мне хотелось быть беленькой и красивой.
Через полчаса страданий, наконец, услышала заветное:
– Ты вроде осветлилась, иди мой голову.
Посмотрев на себя в зеркало, я сразу поняла: что-то пошло не так. После сушки мои подозрения подтвердились. На кухню прибежала в слезах:
– Как я такая в понедельник в школу пойду?
На голове было нечто цыплячьего цвета у корней и рябое, желтое вперемешку с серым, по длине.
– Никуда не пойду, надо мной все смеяться будут! – продолжила убиваться я в ответ на немое неодобрение мамы.
– Потому что нефиг было волосы портить с тринадцати лет! А теперь уже чего плакать: пойдешь завтра в парикмахерскую, исправят твоего «цыпленка». И чтобы я больше не слышала об этой покраске волос! – одновременно отчитала и успокоила меня она. Будучи натуральной брюнеткой, мама не знала проблем подкрашивающих корни блондинок.
В тот раз все обошлось: мастер привел мою голову в божеский вид, и позора удалось избежать. С мамой смогли договориться: раз в три месяца она согласилась выделять мне деньги на профессионала.
О знакомом парикмахере моего дяди узнала случайно.
– Аделинка молодец, моделью меня брала на обучение, – похвастался Артем, – а нынче в салоне «Престиж» трудится.
– «Престиж»? На Ленина который? Крутой. Сколько у нее покраситься-то стоит? – с недоверием покосилась на него мама.
– Не знаю. Но могу перетереть, чтоб моей племяннице скидку сделала, – подмигнул дядя.
Через месяц я впервые пришла на окрашивание к Аделине. Это была уже не та эконом-парикмахерская, которую мне доводилось посещать ранее, – с отваливающейся от стен штукатуркой и запахом химзавивки. Это был шикарный салон с индивидуальным парикмахерским залом, где я сидела совсем одна, окруженная ароматами духов мастера и администратора. На тухлые яйца не было и намека. Да и сама Аделина мало походила на ту грузную тетку в испачканном фартуке. Передо мной стояла стройная девушка с шикарными длинными черными волосами, в облегающих джинсах на подкачанных ножках. Дополняли образ изящные лодочки на маленьком каблуке.
«Невероятная красотка, – подумала я, скосив глаза вслед выходящей из комнаты Аделины. – А волосы какие, просто мечта: блестящие и прямые. Не то что мои кудри непослушные».
Из соседнего кабинета раздавался заливистый женский смех. Мастера во главе с администратором звенели чашками и обменивались последними сплетнями. Привыкшая все держать под контролем, я немного переживала, не забудет ли Аделина про мои осветляющиеся в фольге пряди и не останутся ли они потом в мойке. Решив все же отпустить ситуацию, я переключила внимание на идущую по телевизору программу про звезд нашей эстрады.
