Прятать свои войска за стенами Прибрежной мы не стали, чем наверняка обескуражили противника. Запереться в крепости осаждаемой превосходящими силами противника, был проигрышный вариант — надолго наших запасов бы не хватило. Лучше уж тогда уйти вглубь лесов, начав партизанскую войну. Как бы мы не хорохорились, но итог, если посмотреть на количество кораблей в заливе, будет именно таким. Но без боя нельзя…
Сон смешался с явью, поскольку я большей частью питался магической поддержкой Эля и практически не смыкал глаз. А если и проваливался в дрёму в те редкие минуты, когда оставался в штабном шатре один, то всё равно ощущал происходящее вокруг. Только кто-то приближался к моей временной обители, либо стражник, стоявший у входа менял положение, как мозг выходил из спящего режима, заставляя прислушиваться к происходящему снаружи.
Не знаю, как выдерживали это соратники… Соратники! К этому, пусть и не дословному определению, у меня было теперь совсем иное отношение. Соратники… это… Соратники! В одной рати! В одной связке!
Может это хитроумный план имперцев? Довести нас до нервного тика, нагло демонстрируя свою мощь? В мою голову последнее время лезла всякая ерунда — устал от ожидания. Где-то в глубине души таилась крамольная мысль: сесть на лодки и под покровом темноты разворошить это осиное гнездо дустом.
— Мне к локоту! — звонко прозвучал мальчишечий голосок за пологом. Я, тяжело подняв голову со стола, потёр лицо руками.
— Ещё чего? — тихо ответил стражник.
— Я с докладом! — В голосе паренька просквозила обида.
— Идёшь вон к тому шатру, там спросишь Ларка. Все доклады через него. А он уже решит, надо сообщать локоту или нет.
— Впусти его! — чуть повысив голос, чтобы стражник расслышал, произнёс я.
Всё равно уже не сплю. Да и меня, в отличие от того же Ларка, чуть что, Эль подбодрит магией.
— Купеческие приблизились к южному берегу! — Стараясь выглядеть важно, встал у входа допущенный стражей вестовой — паренёк зим двенадцати.
В боевые действия были вовлечены все. В том числе и дети, служившие посыльными. У меня внутри всё сжималось, видя их задор в глазах…
— Начали высадку!
— Сколько, известно?
— Пока две тыщачи. Ожидаем около пяти тыщящ! — бодро отрапортовал парень.
Сколь бы он не скрывал малец свою безграмотность, она ощущалась. Разумеется, каждый раз я вспоминал о таком термине как школа… Только… Нет возможности выделить учителей. Мужики с функцией чтения нарасхват, а женщин обученных грамоте единицы…
За спиной мальчишки почти бесшумно откинув полог, появился Санит, и, взяв мальчишку за плечи, провёл на пару шагов вперёд, освобождая проход. Следом за воеводой в шатёр проскользнул Лафот, сразу уйдя в дальний угол шатра.
— Ещё есть что добавить? — спросил Санит, по всей видимости ещё на подходе слышавший звонкий голос парня.
— Все селяне, — пытаясь одновременно повернуть голову в сторону воеводы, в то же время, оставаясь лицом ко мне, ответил мальчишка.
Мы получили первое сообщение о движении части имперских судов к правому берегу залива ещё четвертину назад. Только они каждую ночь совершали манёвры. То ли чтобы нас пораздражать, то ли боялись что мы, зная местоположение кораблей, нападём ночью… И вот наконец то высадка войск. Причём, каких войск! Селян! «Пушечное мясо»!
— Кто передал?
— Дизмун — тысячник ополченцев.
Ополченцы… Пять сотен селян. Отчасти лояльных к нам, а отчасти… Но, об этом позже.
— Пусть отходит к Ямам. Беги.
— Я на лошади! — весело оповестил парень.
Меня затронуло иное…
— Стоять! — Притормозил я паренька намеривавшегося сквозануть за полог.
Вот что-что, а ощущение собеседника за последние руки у меня обострилось особенно. — Рассказывай!
— Что?.. — испуганно произнёс он.
— Всё! Что задумал Дизмун?
Парень замялся.
— Не тушуйся, — попытался успокоить его Санит. — Не пред имперцами.
— Сказал, потреплем, да к оркам поведём… — понуро ответил парень.
— Приказ! К Ямам! — жёстко произнёс Санит. — Передай дословно! Приказ! Если пойдёт к оркам, всех к духам уведёт! А он первым направится! А если…
— Душу выпью, если не повернёт на «тропы», — перебил я.
Это был не первый случай попытки исправить создавшуюся ситуацию. И как все предыдущие, не самый удачный. Дело не в том, что сотники неправильно мыслили. Тут всё верно. Если размышлять местячково, то Дизмун принимал правильное решение. А вот глобально…
Были у нас планы… Были…
