Погода словно насмехалась над нами. Утром был моросящий дождь, из-за которого мы и оказались в опасной близости от имперцев. Сейчас же наоборот — солнце, изредка прикрываемое облачками, позволяло видеть любой наш манёвр. Сейчас бы утреннюю погоду. Разбежались бы в стороны и напали. Ан, нет же…
— Ашо один! — заорал с мачты Глаз. — Тама ашо парус ближа к нам адёт! Далече токмо!
— Так далече или близко? — задрав голову, прокричал Глоб.
— Далече! А идёт ближа к нам!
— С какой стороны?!
— Он тама! — указал литроповский в ту сторону, куда был направлен нос нашего корабля.
— Сколько мачт?!
— Не знамо! Не разглядно!
— Он считает по пальцам, — оповестил Глоба Санит.
— Нумон! Уводи правее! Паруса первой выровнять! Охренели там! Медузы! Самому смотреть придётся, — Глоб, кряхтя, схватился за ванты.
Не было его минут пятнадцать, в отличие от его голоса. Как ещё голосовые связки не сорвал.
— …Потыкун! Сволочь! Тебя не за косорукость в рабы отправили?! Отон, помоги, а то он в штаны от натуги наложил!
— Зачем сам-то полез? — спросил Санит, когда Глоб вернулся с небес на землю. — Ты ж капитан!
— Помощник слёг. Твои, раз уж разговор пошёл, постарались.
— Это тот косоротый?
— А твои, лары благородные, глянь-ка!
— Нет. Но языком так не крутят.
— Перегнул парень. Согласен. Но не ломать же!
— Рука тяжёлая…
— А голова? Нет?
— Накажу их. Успокойся.
— Накажет он… — пробурчал Глоб, не отвлекаясь от созерцания противника. — Люм! Сигналь «Рыбаку»! Пусть не жмётся к ним!
— Что там? — спросил я, подразумевая парус на горизонте.
— Не знаю. Как он вообще увидел? Там точка…
— Глаз… — пространно произнёс Санит.
— Корабельный, ты дашь нам клинки вынуть или нет? — выглянул в люк из нижней палубы Варёный. — Руки на рукояти уже вспотели.
— Ещё успеешь устать железом махать… Нумон! Правее! — переключился Глоб.
— Говорю же, давай развернёмся и нос в нос.
— Варёный! Ты уже пятый кто это предлагает!
— И что не так?
— Так они тебе и дали. Пройдут вдоль борта и разнесут в щепы. А то и «Рыбака» отгонят в сторону и на крюки возьмут.
— Пока берут, и мы подойдём.
— Только мы камнями не сможем — они в сцепке будут. А они нас потреплют ещё на подходе. Да и парней на «Рыбаке» не жалко? Мы ведь не на жеребце. Быстро развернуться не сможем.
— А когда начнём?
— Не переживай! До вечера они либо сами нападут, либо уйдут. В темноте мы вдвоём, так или иначе, взойдём на их борт.
— Они уйдут, а утром вернутся, — хмуро произнёс Лафотский, равнодушно опершись о фальшборт, наблюдая за имперцами.
— Могут… — подтвердил Глоб.
— Лафотский! Пошли, поедим! Всё равно не дают сталью позвенеть.
— Если в сытый живот клинок воткнут, быстрее умрёшь.
— Да?! По мне так если сдыхать, то лучше быстрее. На палубе то чего сидишь? Прилетит камень в голову. Тогда точно быстро умрёшь.
— Борт пробьют — давка внизу будет.
— Ну…
Выстрел пушки с судна противника прервал размеренную беседу.
— Однохлазые! — весело заорал Глаз с мачты, комментируя промах противника. — С ветру зайти надо и каменюками их забросать!
— Головастые все, — пробурчал под нос Глоб. — То я не пытаюсь. Ты лучше за парусом смотри! Люм, пробегись. Дай команду распустить нижние.
Июмиил — наказанный из «старослужащих», прибившийся к Глобу после тотальной вырезки этого типажа в первую зиму, побежал вдоль корабля.
— Так далече! — крикнул сверху Глаз в ответ. — Чё его глазеть! Имперши вновь то полено шо дымило порошком сыплют! А другое на нас правят. У них тама на палке тоже хто-то сидит!
— Не на палке, а на рее! — возразил Глоб.
— Каха разниса?!
— Я же твой глаз задницей не называю!
— Так он и не задница!
— Вот и рея не палка!
— Так шо не палка то? Бревно оно и есть бревно!
— Каменноголовый. Нумон! Правее выравнивай! Не видишь, опять на ветер пытаются выйти! Люм! Как ещё раз камнемёт прогромыхает, паруса убираем!
— Понял!
— У сторону пошёл! — раздался крик Глаза примерно через час, оповещая о движении показавшегося на горизонте паруса. — Малёхонкий!
— Ну… хоть тут духи не оставили, — прокомментировал Глоб.
Шансы нарваться на ещё один имперский корабль не велики конечно… Но, на этот же нарвались! Не дай бог ещё бы на один…
— Маг снова в камнемёт льёт. Ча каменюку закатят и к нам направят!
— Глаз! — крикнул вышедший на палубу Эль. — А тебе видно, из чего он наливает?!
— Не-е, маг Элидар! Далече!.. Он кажный раз, из мешка што рядом шото берёт! Мелкая шото.
— Им ответил кто-то, — подошёл к нам Мишка. — Подмоги просят. Ночью отойдут от нас, а утром вновь начнут. Они выжидают.
Словно по команде все посмотрели на Лафотского. Разговор шёл о магическом радио, представлявшем собой медную кастрюлю. На всех имперских кораблях были такие амулеты, позволявшие переговариваться. На всех. В том числе и на «Императоре». И если раньше мы ими не пользовались, ввиду отсутствия пары, то теперь, слушая как с «Дракона» пытаются связаться хоть с кем-нибудь, благодарили духов, что не превратили эту штукенцию действительно в кастрюлю. А мысли такие были…
— Глаз! — крикнул наверх Глоб. — Парус где?!
— Она там! — указал мужик несколько левее нашего курса.
— Точно мелкий?!
— Тошно! Рее и ашо одна! По парусу на хаждой!
