— Сотник войск Императора, Пиртус Высокогорский… — заглянул в каюту Клоп, представляя парламентёров, — и сотник войск Императора Толират.
Я кивнул.
— Присаживайтесь, сотники, — как имперцы вошли в каюту, предложил я. — Локот Шахматного локотства Аликсий.
Тот, что знатный, а это было видно по расфуфыренному камзолу, был очень высок, но неимоверно худ. Чтобы войти в каюту, даже мне приходилось склонять голову. Этот же чуть в три погибели не свернулся. Второй был крепким парнем с простым лицом и настолько же простым костюмом, чёрного цвета. Оба зим тридцати — тридцати пяти.
Следом за ними вошли два арбалетчика из наших воёвых и Минтус. Я вопросительно приподнял бровь — на переговорах должны были присутствовать только я и Найн. Безопасность обеспечивалась отсутствием оружия у сторон. Вернее у стороны, поскольку и у меня и у Наина висели кинжалы за спинами.
— Черносотенник, — прошептал в ухо Минтус, зайдя сзади.
Я, с интересом посмотрев на крепкого, одобрительно кивнул своему десятнику.
— Мы не можем обращаться к вам как к локоту, Аликсий, — начал высокий.
— Почему же?
— Империя не признаёт ваше… уж извините за прямолинейность, самозвание.
— Вы не политик. Могли бы и помягче. Может оно и к лучшему — быстрее разрешим наши вопросы, — не стал я заострять внимание на наглости. — Предлагаю отойти вашему судну в сторону и дать нам приблизиться к берегу.
— Мы не можем этого сделать.
— Почему?
— Потому что рабы, которых вы намереваетесь забрать, являются собственностью Империи.
— Позвольте не согласиться с вами. Человек не скотина или вещь, и поэтому не может быть чьей-то собственностью. И, поскольку те люди решили взойти на борт моего корабля, а вы мешаете этому, прошу вас подвинуться в сторону.
— Это не ваш корабль, — демонстративно скривился знатный. — Это корабль Императора. И я предлагаю вернуть его законному владельцу.
— Это тот корабль, на котором вы пришли сюда не ваш! — начал я терять самообладание от такой наглости. — Он действительно принадлежит Императору. Пока принадлежит! А то судно, на котором находимся мы, это мой корабль! Если вы пришли испытывать моё терпение, то уже испытали. Его нет. Беспардонность, с которой вы ведёте себя, позволяет мне сделать вывод, о том, что вы пришли не договариваться. Дальнейший наш разговор в таком тоне приведёт к тому, что я дам команду захватить ваше судно!
— Если бы вы могли, то уже взяли бы нас, — наигранно ухмыльнулся знатный.
— Жертвы не нужны. Я дорожу жизнями своих людей. К вечеру возьмём. И не надейтесь на «Лучезарный».
Не скажу, что знатный вздрогнул, но однозначно данная реплика возымела действие.
— Предлагаю обмен, — продолжил я. — За каждую сотню рабов, которых вы пропускаете к нам, мы отдаём десяток воёвых с «Дракона».
— Вы не вправе диктовать условия войскам Императора.
— Колотоп! — крикнул я.
— Да, локот, — заглянул Клоп.
— Дай команду выкинуть пятерых пленных за борт. Так, чтобы гости, когда уплывали, видели. Поставь десяток арбалетчиков, на случай если гости решат помочь. А вы свободны, — улыбнулся я знатному. — Этих, спасти вам не удастся. А остальных может быть. Каждую осьмушку я буду выкидывать по десятку… Нет. Два. В море. Чтобы вы видели. Как только решите пропустить наших, помашите флагом. Мы поймём и позволим вам забрать своих. Колотоп! — прикрикнул я на Клопа, поскольку тот замешкался.
Черносотенник за время переговоров не произнёс ни слова.
— Второй что, для охраны был? — риторически произнёс я, когда парламентёры ушли.
— Для устрашения, — ответил Минтус. — Раз есть черносотенник, значит и часть его сотни на борту. Думаю на «Дайкуре» тоже не так много людей.
— Почему?
— Имея чёрную сотню не пойти на абордаж? Глупо. Они тоже боятся.
— Хромой, — вернулся Клоп, провожавший гостей. — Они ведь люди…
— Ты о чём?
— О тех, что за бортом.
— Те, что на скалах, тоже.
— Зазря ты так…
— Может быть, — прошептал я. — Может быть…
Противник сначала активизировал свои действия, начав стрельбу по лодке с «Сухого». Глаз, перешедший на наше судно и имеющий своё мнение по поводу имперцев, за два выстрела освоил баллисту (с камнемётом у него явные проблемы, да и дальность у них похуже) и пробил надстройку на корме врага, приплюсовав точное попадание в такую же баллисту противника, разнеся её в щепы. После чего враг на некоторое время замолчал, а мы, дали команду одной из шлюпок произвести попытку зайти к берегу… Рисковали мужики. Очень рисковали. Но, пошли. И… камнемёты врага молчали!
Какая же была радость, когда мы принимали рабынь… Рабынь! На борт. Тут же был отправлен световой сигнал на поставку мужиков. С берега ответили, что пока только бабы… Твою ж… А я искренне воспринимал каждый рейс лодки «Рыбака» как усиление нашей команды.
— Сколько вас там? — спросил я у одной из прибывших.
— Ако, — ответила женщина. — Тако много!
Твою ж мать! Ни одна из рабынь не умела считать!
— Ларк! Сигналь, чтобы мужиков отправляли!
Подстава! Блин буду! Ёж их!.. Они отсигналили, что первой тысячей идут бабы! Мать ж вашу! Всё это время мы этапировали баб, тогда как нужны воины!
