— Убила? — Глория произнесла это слово так, будто оно было самым обычным. Таким же, как «пить», «есть» или «гулять». — Когда я была младше, то думала, что из-за меня. — Глория вынула из чемодана длинное ожерелье из разноцветного искусственного жемчуга. — Мне казалось, что я сделала что-то плохое. И никто не мог меня переубедить. Тогда папай сказал, что мне нужно поговорить с врачом, который занимается такими случаями. И знаете — помогло. Теперь я знаю, что дело совсем не во мне. Наоборот. Именно из-за меня она так долго держалась. А потом наступил момент, когда она больше не смогла. В последнем письме она написала, что у нее больше нет сил жить. Это как нести слишком тяжелый чемодан. Но меня — об этом она тоже написала — в том чемодане не было. И я думаю, мама была бы счастлива видеть нас сейчас.
Я откашлялась и кивнула. Сказать все равно было нечего.
Тут Фло рассмеялась. Я растерянно обернулась и увидела: из красного сапожка выползает… сосиска! Я не сразу догадалась, что это Хармс. Он забрался в розовый носок и возмущенно пищал. Глория тоже рассмеялась, и мы вместе освободили несчастного узника. И при этом хохотали до слез.
Странно, правда? Слезы и смех — очень разные вещи. Но в тот момент они такими не казались.
Когда мы явились в «Жемчужину юга», папай присвистнул и поцеловал мне, Глории и Фло руки. Мы смутились и захихикали, но чувствовала я себя при этом настоящей королевой.
Я выбрала зеленое платье. Мама Глории, наверное, была очень худенькой, потому что платье оказалось мне как раз. Правда, низ пришлось слегка подколоть булавками.
Глория надела красное шелковое платье, а на шею — жемчужное ожерелье. А вот Фло все наряды оказались велики, поэтому она натянула свои черные джинсы с бахромой и белую рубашку, завязав ее узлом на животе. Голову она обмотала красным шарфом, а на бедрах у нее красовался серебристый пояс. Причем синие стразы сверкали чуть ли не ярче, чем синие глаза Фло. Я решила, что она выглядит круче всех — как одноногий пират с костылем, хотя ног у Фло было все-таки две.
Вообще-то, инвалидная коляска ей уже не требовалась, да и костыли тоже. За минувшую неделю Фло сделала большие успехи. Она еще слегка прихрамывала, но уже могла самостоятельно ходить и даже подниматься по лестнице.
— Ух ты! — восхитился Сол, входя в ресторан с Целовальником и Ансуманом. — Какая стиляга!
— Наверное, ты хотел сказать — красавица! — поправила я его и направилась к стойке, чтобы принести «Кохиньяс де Франго». Это кусочки курицы, зажаренные в тесте. С виду они похожи на шарики, и это коронное блюдо нашего Карлика. Фло ела рыбные котлетки, а Глория вкуснейшее сырное печенье, которое испекла бабушка Сола под руководством Карлика.
На ресторан было любо-дорого посмотреть. «Жемчужину юга» украсили специально для детской дискотеки. Под потолком гроздьями висели желтые и зеленые воздушные шарики, дедушка установил прожектор, который освещал танцпол, а Пенелопа принесла целую кучу дисков. В зале уже расселись человек тридцать, которым не терпелось потанцевать. Вскоре пришли Фредерика, Целовальник, Зоя и Аннализа.
Глаза Аннализа сегодня не накрасила. Они были красными, и нос тоже. Неужели она до сих пор в расстройстве из-за математики? Я кивнула ей, но она отвернулась. Пенелопа поставила первый диск. Это Хиха — знаменитая бразильская певица! Как только зазвучали барабаны, мы вышли на танцпол. Глория танцевала с Ансуманом, Зоя с Целовальником, а Фредерика с незнакомым мальчиком. Не танцевала только Фло, но с ней рядом все время был Сол, который следил, чтобы никто ее не толкнул.
Зазвучала следующая композиция, и кто-то похлопал меня по плечу. Я обернулась и увидела Фабио.
— Ой! — сказал он. — Потанцуем?
— Кларо, — ответила я, то есть «Согласна».
Фабио взял меня за руку, и мы с ним кружились и прыгали до упаду. Когда я танцую, то всегда чувствую себя счастливой, потому что музыка прогоняет все мрачные мысли. Поэтому я забыла, что мне чего-то не хватает. Вернее, кого-то. И вспомнила, только когда услышала голос Пенелопы.
— А теперь, — сказала она в микрофон, когда мы пили крюшон возле барной стойки, — я с удовольствием спою для вас медленную песню. Особенно для Лолы.
Я озадаченно взглянула на сцену. На Пенелопе было белое платье, и лицо у нее было загадочное. Я поперхнулась. Что это значит? Медленная песня… для меня?
Тут меня снова похлопали по плечу. На этот раз по другому.
— Я не хочу танце… — начала я и обернулась. И тут же зажала рот руками. Передо мной стоял Алекс! И смотрел на меня сияющими глазами.
— Это я попросил Пенелопу спеть для тебя, — сказал он. — Но ты все-таки потанцуешь со мной?
— Ты сумасшедший! — вырвалось у меня. — Как ты здесь оказался? — Голова у меня жутко зачесалась.
