Фрау Балибар ничего не ответила. Просто смотрела на козу в дверях, которая тут же пожелала лизнуть ей руку. Старушка молча отступила, а Белоснежка потянула меня в гостиную. Тут мы теперь и стояли, а фрау Балибар сидела в цветастом кресле. Из граммофона раздавался голос Эдит Пиаф — она пела про розы. Голос у нее был немножко прокуренный, и фрау Балибар тоже курила. Она прикурила вторую сигару, пока Алекс медленно подбирал слова.
Лицо фрау Балибар не обнадеживало. Знаете, как это бывает? Если кто-то с вами не согласен, но он ничего не говорит, тогда все отражается у него на лице. Вот так оно было и сейчас.
— Поговори с ней по-французски, — шепнула я Алексу. — Может, хоть это подействует…
Правда, было похоже на то, что уже ничего не подействует.
— Нет, — сказала фрау Балибар по-немецки. — Я не могу себе этого позволить. Как вы себе представляете козу у меня в доме? Разве моя комната похожа на хлев?
Белоснежка заблеяла и обнюхала цветастое кресло. Зашелестели сухие цветы, за которыми пряталась моя кошка. Граммофон шипел и потрескивал, потому что песня про розы закончилась.
Я лихорадочно пыталась найти нужные слова.
— Белоснежка и не должна находиться у вас в квартире, — наконец сказала я, и голос у меня тоже стал хриплым, будто прокуренный. В горле першило. — Она может жить в вашем саду. Мы построим там маленький загончик. Я буду приходить каждый день и ухаживать за ней. Просто нам больше некуда ее пристроить. Вы ведь любите животных, и мы думали… я думала…
Фрау Балибар улыбнулась. Это была сложная и печальная улыбка, за которой пряталась целая история. По крайней мере, мне так показалось. Наверное, она хотела сказать: «Я понимаю тебя, Лола. Я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, что ты расстроена. Мне знакомы эти чувства. Я понимаю также, что ты хочешь найти дом для своей козочки. Но помочь я тебе не могу».
Все это я прочитала в улыбке фрау Балибар. Но никак не могла поверить.
— Вы не можете сказать «нет», — прошептала я. — Вы не должны бросать нас на произвол судьбы. Пожалуйста!!!
Что-то покатилось мне под ноги. Свинка. Маленькая свинка из темного дерева, которая стояла на столике рядом с вазочкой с драже. Белоснежка столкнула ее носом. У свинки были золотистые крылышки, а глаза закрыты, словно она спала. И сама я чувствовала себя, как во сне, только сон этот был нехороший.
— Я не хочу бросать вас на произвол судьбы, — проговорила фрау Балибар, возвращая свинку на место. — Но и держать здесь козу тоже не могу. Если она постоянно удирает из школьного загона, значит, ей требуется больше места. Здесь его нет. У меня всего лишь маленький садик, а не широкий луг.
— А что если все-таки попробовать деревню? — подал голос Сол. — В конце концов, они же есть не только в Швейцарии. В Германии, ближе к Северному морю, — огромные пастбища. Мы могли бы позвонить в разные деревни и спросить, не хотят ли они забрать козу. Или в какой-нибудь заповедник. Я знаю один такой. Там даже дикие кабаны водятся.
Я сердито посмотрела на Сола. Но фрау Балибар кивнула, и Фло кивнула. Алекс ничего не сказал, но я почему-то не сомневалась, что и он с ними тоже согласен.
Старушка поднялась с кресла, скрылась в прихожей и вернулась с толстенной книжищей в руках.
— Вот, — сказала она. — Справочник за этот год. Здесь можно найти адреса фермерских хозяйств. Окрестности Гамбурга тут тоже есть. Совсем неплохая идея. Действуйте и, может быть, вам повезет.
Но нам не повезло, и я даже не знала, радоваться этому или огорчаться.
— Ничего не выходит, — проговорила Фло два часа спустя.
Мы вчетвером сидели в прихожей на коврике, который нам специально постелила фрау Балибар. Белоснежка улеглась между мной и Алексом и вела себя как примерная дрессированная коза. Должно быть, прогулка в сад герра Занфтманна утомила ее. Или она понимала, что происходит. Моя подруга говорит, что животные не умеют думать, но они отлично чувствуют, что происходит вокруг них.
Сол и Алекс искали адреса и телефоны, а Фло набирала номера и вела переговоры. Что касается меня, то я говорить не могла. У меня не было слов. Только комок в горле, из-за которого даже глотать было трудно.
Фло растерянно огляделась.
— Это уже десятый отказ подряд, — пробормотала она.
Да, мы все слышали. Фло включила на телефоне громкую связь. Три дня назад фермер взял двух козлят, и у него больше нет места. Что-то подобное отвечали и все остальные фермеры, которым звонила Фло. Одни не хотели, другие не могли. Они оправдывались, что уход и услуги ветеринара обходятся слишком дорого. Опасались проблем, которые могут возникнуть с теми козами, которые у них уже есть. Или вообще не держали коз, а множество свиней, кур или овец. Ну а те, которые выращивали скот исключительно ради мяса, нам вообще не годились.
Ничего не получалось! И вообще все это мне не нравилось. Мне хотелось оставить Белоснежку. Но, похоже, ничего из этого не выйдет.
