Чтобы нас точно не заметили, нам бы пришлось сидеть в глубокой пещере. Всё-таки наши тела весьма отличаются от местных, их легко срисовать, если знаешь, что ищешь. Наше оружие, наши тактические блоки — всё может стать объектом поиска. Это с поверхности планета кажется большой, а для хорошего корабля-сканера ничего не стоит за первый же пролёт над этими джунглями посчитать здесь все деревья и всех обезьян, а за второй — все листья и все цветочки. Плюс поисковый отряд — это всегда обученные специалисты. Они подключаются ко всем системам наблюдения, которые есть на этой планете, и задействуют все местные силы. В некоторых случаях они могут даже стать центральной властью на планете, чтобы перетряхнуть её с полюса до полюса. Утешало то, что груз настолько хорошо экранирован, что его никаким сканером не засечёшь. Чтобы его найти, надо копать именно в том месте, где мы его оставили. Обдумывая всё это, я снова и снова склонялся к тому, что план принца был рисковый, но единственно верный. В телах формикадо мы не могли быть в безопасности.
Спустя три недели принц получил устойчивые результаты. Муравьи стабильно мутировали и показывали развитие в нужном направлении. Возможно, этот муравейник нам не пригодится, возможно, пригодится. Посмотрим, а пока нам стоило двигаться по нашему плану дальше. Мы снова сменили место, отойдя от муравейника на пятьсот километров.
Нам предстояло умереть. Вернее, законсервировать наши тела. В состоянии консервации Сигма может провести около тридцати местных лет, а Гамма чуть больше сорока. О чём стоит позаботиться, так это о том, чтобы нас банально физически не повредили. Место мы на самом деле нашли ещё на корабле, внимательно просматривая поверхность. И теперь вот добрались. Небольшая каменная пещера. Несколько дней мы занимались тем, что готовились замуровать сами себя. В основном этим занимался я, двумя двухсоткилограммовыми телами таская тяжеленные камни, а принц, который один был больше моих двух тел, не стеснялся бездельничать, делая вид, что что-то там думает важное.
Наконец все подготовительные шаги были сделаны. Всё было многократно обговорено, осталось начать действовать. Мы дождались утра и, уложив наши тела на сооружённые из камней ложементы, стали замедлять свои жизненные процессы. Для меня потребовало некоторого внутреннего усилия пройти ту грань, когда это происходит безвозвратно, когда ты знаешь, что сердце больше не застучит, что ни одна часть тела не пошевелится. Это было немного жутко. Наконец, Четвёртый и Пятый окончательно успокоились. Теперь, чтобы оживить Четвёртого и Пятого, нужно провести внешние манипуляции. Одним лишь усилием воли я не смогу их оживить. Спустя несколько минут я повис в бестелесной форме над своими, можно сказать, условно мёртвыми телами. Дольше всего я смотрел на Пятого. Это тело я не менял так долго, что даже уже не мог вспомнить, сколько. Первые, Вторые, Третьи, Четвёртые и Шестые менялись относительно часто. А Пятого будто охраняла какая-то сила. Именно это тело я контролировал лучше любого другого. Несколько раз чуть более высокая реакция, чуть большая сила позволяли мне выпутаться из передряги именно в теле Пятого, когда все остальные тела были уже потеряны. Если у моих тел и был центр управления, где я обычно находился, то это был Пятый. Именно с этим телом мне было нелегко расставаться. Но надо!
Я направил внимание на принца, тот всё ещё был жив. Не сказать, что здоров, но не мёртв точно. А должен быть мёртв!
Пока ждал смерти тела принца, я размышлял о своей природе. А кто я без своих шести тел? Я не помню жизни без своей семьи. У меня было детство, но это было очень и очень давно. Потом я стал солдатом и с тех пор служу на благо семьи. Мои тела менялись снова и снова, Мать всегда была, семья всегда была, и я всегда был частью Семьи, но как я такой бестелесный изначально появился? Откуда? Я не помнил. Всё, что помню — я осознал себя в теле Сигмы. Воспоминания о тех далёких временах были очень туманными. Мать создала меня как личность? Я «зародился» сам в теле, созданном Матерью? Ответа не было. Думать дальше на эту тему не получилось — появился принц. В бестелесной форме я его не видел, но чувствовал и даже мог мысленно с ним общаться.
«Ты меня слышишь?» — обратился я к нему.
«Да! Где я⁈» — принц был основательно дезориентирован, но понемногу приходил в себя.
«Все нормально, ты рядом со своим погибшим телом, сейчас нам надо убираться отсюда побыстрее, долго быть в бестелесной форме опасно».
«Хорошо. Я плохо ориентируюсь! Веди меня!»
Я мысленно представил, что я снова управляю телом Пятого, он был наиболее физически развитый из всего моего звена и наиболее привычный. Также мысленно я приделал Пятому красивые крылья, о которых всегда мечтал. Опять же мысленными передними конечностями я подхватил растерянного принца и поднялся выше, оказавшись над пещерой.
