Эдвард оборвал его:
— Мысль была твоя, не моя.
— Если я прав…, я не могу даже понять, что это означало бы. Это изменило бы все в мире, который мы создали. Это изменило бы значение моей жизни. Частью чего я был?
— Твои намерения всегда были наилучшими, Элеазар.
— Это имеет значение? Что я сделал? Как много жизней…
Таня положила свою руку на плечо Элеазара в успокаивающем жесте:
— Что мы пропустили, мой друг? Я хочу знать, чтобы я могла спорить с этими мыслями. Ты никогда не делал ничего, что бы стоило наказания.
— О, не так ли? — пробормотал Элеазар.
Он пожал плечами, освобождаясь от ее руки, и продолжил свою ходьбу вновь, еще быстрее, чем прежде.
Таня наблюдала за ним полсекунды и затем сосредоточилась на Эдварде:
— Объясни.
Эдвард кивнул, его напряженные глаза следили за Элеазаром, пока он говорил.
— Он пытался понять, почему так много Волтури собрались приехать, чтобы наказать нас. Это не их обычный способ решения проблем. Конечно, мы — самая большая зрелая семья, с которой они имели дело, но в прошлом другие кланы объединялись, чтобы защитить себя, и они никогда не представляли большой опасности, несмотря на их количество. Мы более близко связаны, причина, но не основная.
— Он вспомнил другие времена, когда семьи наказывали, убивая одного или всех, и вспомнил один случай того времени. Это был случай, который остальная часть охраны никогда не будет замечать, с тех пор как Элеазар стал тем, кто передавал подходящие сведения конфиденциально Аро. Случай, который повторялся каждое следующее столетие или около того.
— Что это был за случай? — спросила Кармен, наблюдая за Элеазаром, также как и Эдвард.
— Аро не часто посещает церемонию наказания лично, — сказал Эдвард. — Но в прошлом, когда он хотел что-либо — это не публично оглашалось — он просто говорил, что клан совершил непростительное преступление. Древние решили бы продвинуться, чтобы понаблюдать, как охрана вершит правосудие. И затем, как только клан был почти разрушен, Аро давал прощение одному, в чьих мыслях было больше раскаянья. Всегда оказывалось, что этот вампир имел дар, которым Аро восхитился. Всегда этому вампиру давали место в охране. Одаренный вампир быстро соглашался, всегда испытывая огромную благодарность за такую честь. Не было никаких исключений.
— Это должен быть опрометчивый выбор, — предложила Кейт.
— Ха! — прорычал Элеазар, все еще шагая.
— Есть одна среди охраны, — сказал Эдвард, объясняя сердитую реакцию Элеазара. — Ее имя — Челси. Она может влиять на эмоциональные связи между людьми. Она может, как ослабить, так и создать эти связи. Она может заставить кого-то чувствовать себя частью Волтури, хотеть принадлежать им, хотеть служить им…
Элеазар резко остановился:
— Все мы поняли, почему Челси была важна. В борьбе, если бы мы могли сломать преданность между союзническими кланами, мы бы с легкостью могли нанести им поражение. Если бы мы могли эмоционально дистанцировать невинных членов клана от виновного, правосудие могло быть совершено без ненужной жестокости — виновный, мог быть наказан без сопротивления, а невинные могли быть спасены. Иначе, было бы невозможно запретить всему клану броситься в схватку. Челси ломала бы связи, которые держали их вместе. Мне это казалось большим благом, свидетельствовавшей о милосердии Аро. Я действительно подозревал, что Челси держала нашу собственную семью, в более сильной связи, и был положительный момент. Это сделало нас более эффективными. Это облегчило наше совместное существование.
Это прояснило мои старые воспоминания. Раньше я не видела смысла в том, как охрана повиновалась своим повелителям с таким удовольствием, с почти возлюбленной преданностью.
— Насколько силен ее дар? — спросила Таня осипшим голосом.
Ее пристальный взгляд быстро коснулся каждого члена ее семейства.
Элеазар пожал плечами:
— Я был способен уехать с Кармен, — он покачал головой. — Но что-нибудь более слабое, чем обязательства между партнерами в опасности. В нормальном семье, по крайней мере. Более слабые обязательства, чем те, что есть в нашей семье, сломаются. Воздержание от человеческой крови делает нас более цивилизованными, это позволяет нам проявлять истинную любовь друг к другу. Таня, я сомневаюсь, что она смогла бы разрушить нашу преданность.
Таня кивнула, сделав вид, что её убедили, в то время как Элеазар продолжал размышлять.
— Я думал, почему Аро решил отправиться сюда большой группой, и понял что его цель не наказание, а приобретение, — сказал Элеазар. — Он должен управлять ситуацией. Но он нуждается в полной охране для защиты от такого большого одаренного клана. С другой стороны, это оставляет других древних незащищенными в Вольтерре. Слишком опасно — кто-нибудь мог бы попробовать воспользоваться преимуществом. Так что все они прибудут. Как еще он может убедиться, что дары, которые он хочет, будут сохранены? У него, должно быть, острая необходимость в них, — размышлял Элеазар.
Эдвард говорил шепотом, почти не отделимым от его дыхания:
