Он снова глубоко вздохнул, — Леа была слишком резка. Я не стал притворяться, что понимаю, почему Белла не может отпустить тебя, и, поверь, она никоим образом не хочет тебя обидеть. Она очень болезненно воспринимает нашу с тобой горечь от того что просит тебя остаться. Ссора с Леей ее очень расстроила.
— Постой. Леа кричала на Беллу из-за меня?
Он коротко кивнул.
Вау. — Я не просил ее делать это.
— Я знаю.
Я закатил глаза. Ну, естественно, он знает. Он все знает.
Да, на Лею это похоже. Но все же невероятно — Леа расхаживала в теле человека перед берлогой кровопийц, чтобы пожаловаться на несправедливое обращение со мной.
— Я не могу ничего обещать, — продолжил я. — И не хочу даже пробовать контролировать ее. Но я поговорю с Леа, идет? Не думаю, что подобное повториться.
— Я надеюсь.
— Мне нужно поговорить с Беллой о случившимся. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя плохо. Это все из-за меня.
— Я уже все уладил с Беллой.
— Ну, конечно, кто бы сомневался. С ней все нормально?
— Сейчас она спит. Роуз сидит с ней.
О, ну да. Блондинистая психопатка Роузи.
Эдвард проигнорировал эти мысли, ответив на более важный вопрос, крутящийся в моей голове.
— Она… чувствует себя лучше в какой-то мере, если не брать во внимание бесполезную тираду Леи и испытываемое после этого чувство вины.
Великолепно! И все потому, что Эдвард услышал мысли своего маленького монстра, и теперь все просто счастливы. Фантастика!
— Нет, все не так, как ты думаешь…, - пробормотал он, — Теперь, когда я могу слышать его мысли, очевидно, что он или она прекрасно развивается. Он может понимать и слышать нас.
От удивления моя челюсть чуть не оказалась на земле. — Ты что, серьезно?
— Да. Он, конечно, имеет смутное представление о том, что может сделать ей больно, но пытается избегать этого, на сколько это возможно. Он… любит ее.
Я ошеломленно смотрел на Эдварда. Кажется, сейчас мои глаза выпадут из орбит. Ведь даже слепой бы заметил, что ни чем хорошим это не закончится!
Монстр убедил его в своей любви — вот что изменило Эдварда.
Он не мог ненавидеть то, что любила Белла. Наверное, поэтому он не мог ненавидеть меня. Конечно, я — это другое дело. Я не убиваю ее.
Эдвард продолжал, делая вид, что не слушает мои мысли:
— У нас есть большие успехи, несмотря на наши ожидания. Когда приедет Карлайл…
— Они не вернулись? — Я вспомнил о наблюдающих за дорогой Джареда и Сэма. Им же любопытно, что здесь происходит?
— Элис и Джаспер здесь. Карлайл отправил всю кровь, которой располагал, но этого оказалось недостаточно — аппетит Беллы растет. Теперь Карлайл нашел другой выход. Я не думаю, что сейчас это необходимо, но он хочет быть готовым к любым случайностям.
— Почему это не нужно? А если ей понадобиться больше?
Он осторожно наблюдал за моей реакцией, продолжая объяснять: — Я попытаюсь убедить Карлайла извлечь ребенка, как только он вернется.
— Что-что?
— Ребенок пытается избегать движений, но это очень сложно. Он весьма крупный. Ждать — это безумие, плод развивается быстрее, чем предполагал Карлайл. Белла слишком хрупкая и слабая, она может не выдержать, поэтому и мы не можем ждать.
Его слова выбили почву у меня из-под ног. Теперь я понимаю, что считал события тех четырех дней как само собой разумеющееся. Я рассчитывал на них.
И снова этот бесконечный океан невыносимой боли, которая протягивала свои клешни к сердцу.
Я затаил дыхание.
Эдвард ждал. Я смотрел ему в лицо, обдумывая сказанное им.
— Ты думаешь, она согласится, — прошептал я.
— Да. Это еще один пункт, который мне нужно с тобой обсудить.
Я не мог вымолвить ни слова. Эдвард дал мне время придти в себя и спустя минуту продолжил.
— Да, — повторил он снова, — Ждать, пока ребенок будет готов, очень опасно — в любой момент может стать поздно. Если мы будем действовать быстро и решительно, я думаю, все кончится хорошо. К счастью, Белла и Розали со мной согласились.
— Когда Карлайл будет здесь? — я все еще говорил шепотом. Мое дыхание ни как не могло восстановиться.
— Завтра днем.
Ноги подгибались, и мне пришлось опереться на машину.
— Прости, — прошептал Эдвард, — Мне правда очень жаль, Джейкоб. Хотя ты меня ненавидишь, ты должен знать, что я не чувствую того же по отношению к тебе. Ты мне как…брат. Как друг. Я разделяю и сочувствую твоим терзаниям больше, чем ты думаешь. Но Белла выживет, — когда он сказал это, его голос зазвучал неистово и решительно, — и я знаю, что для тебя это так же важно, как и для меня.
Да, возможно, он прав. Об этом слишком трудно говорить.
Мое сердце яростно отбивало ритм, будто готовясь вырваться из груди, пульс стучал в висках, словно барабан.
— Мне бы не хотелось делать этого сейчас, но боюсь осталось очень мало времени. Я должен попросить тебя кое о чем, даже умолять, если придется.
— У меня ничего не осталось, — выдавил я.
