Скоро его одолели тоска, скука, неопределенность. Он не просто на зоне — в одиночной камере, и спасибо, что не в карцере. Совершенно непонятны здешние нравы. Энга вчера вела себя очень приветливо, а ее соседка не скрывала похотливые взгляды, но, в принципе, это не страшно. Вот только что им мешает обсудить наедине: стоит ли им дальше держать Макса, не крупноват ли он для домашнего питомца-зверушки. Посовещавшись, пойдут к «куму», или как у них тут именуется соответствующий тюремный чин, да расскажут про неожиданную находку в сугробе. Снимут с себя риск наказания, быть может заработают какие-то коврижки, например, условно-досрочное освобождение за честность и бдительность. Вполне вероятно, местная мораль считает такой путь единственно верным, и девицы его сдадут не из подлости, а потому что так принято.
Единственная надежда на то, что обе считают себя жертвами системы, получившими с подачи Глобы несоразмерно строгое наказание. Но одно дело критиковать порядки и даже кричать the fucking system, как некоторые земные активисты, совсем другое — активно бороться с ней, рискуя. Даже столь карманная попытка ее обхода в виде кражи конфет отправила Тилу в Заполярье, что, по меркам покинутого мира, вовсе жесть. За более серьезную кражу отрубают руку? Надо узнать… И вообще, как нарушать закон, если жизнь на этой планете контролируется столь плотно?
За такими размышлениями Макс и коротал время, прерываясь только на обед. Подкрались сумерки, но еще не стемнело. Вдруг пискнуло в цифровом замке входной двери. Он радостно подскочил, намереваясь бежать навстречу, но услышал незнакомые голоса:
— Дом 133, заключенные Тила Бунгельд и Энга Крац. Без замечаний.
Говорила женщина. Похоже, сильно курит или простужена. Вторая, более звонкая и, наверно, более молодая, заявила:
— Я сама зайду-проверю, госпожа инспектор.
Макс голышом выбрался из-под одеяла и ввинтился под койку, где стоял чемодан, занимая место… Едва успел замереть, когда в комнате зажегся свет.
— А вот и замечание, госпожа инспектор. Койка осужденной Крац не убрана. Беспорядок!
Вторая, шагавшая тяжелее, тоже вошла, они вдвоем ходили по домику, открывали шкафы. Больше ничего не обнаружили.
— Я ей устно выпишу выговор. Не из-за чего формуляр пачкать, — решила хриплая и потопала к выходу. — Давай в 134-й, и заканчиваем.
М-да, тюрьма есть тюрьма — вот и шмон подплыл. Странно, что девочки не предупредили его заранее.
— Ты сумел спрятаться под кроватью? Там места же мало! — ахнула Энга, она же осужденная Крац, вернувшись со смены и услышав рассказ о проверке. — Вот же сучки… Шесть дней назад ходили, обычно проверяют не чаще чем раз в месяц… Испугался?
— Конечно! Вдруг у них оружие, и они начали бы меня убивать, приняв за беглого?
— Не бойся! — Энга хмыкнула. — Не убили бы. Тут мужчины дефицит, я тебе говорила. Мы рисковали больше.
— Ты одна? А где Тила?
— Пошла в гости. Нам разрешается, но только до полуночи.
Девушка скинула верхнюю одежду и развернула сверток. Из него пахло кровью.
— Что это?
— Стащила комбинезон из постирочной, взяла самый большой размер. Там нет камер. Но он, к сожалению, грязный. Отстираем, у нас есть машинка. А то, как ни запахиваешься в одеяло, нет-нет да покажешь своего дружка.
Она хихикнула.
— Извини, — смутился Макс.
Еще барышня принесла клочки выделанных оленьих шкур, отбракованных приемкой. Пойдут на сооружение домашних тапочек.
— Вот и займемся, как поужинаем, — сообщила Энга.
— А обвить тебя как вчера? — подкатился Макс.
— Времени хватит, — беззаботно отмахнулась Энга. — Нам с Тилой здесь до осени сидеть.
— Ну, а дальше что? Вы уедете, передав меня другим девушкам как переходящее Красное знамя?
Вряд ли Энга знала про Красное знамя передовиков социалистического труда, но в ответ лишь пожала плечами. Похоже, что размеренная и однообразная жизнь в заключении привила ей привычку не задумываться о будущем.
— Как с тобой поступить, решим, — сообщила. — Мы сейчас с Тилой сильно рискуем, укрывая тебя. Зато — приключение. В Тремихе мало интересного, мы отрезаны от внешнего мира. Считай, что ты нас развлекаешь.
В отсутствие Тилы обходилось без намеков, что лучшее развлечение без видеороликов Глобы — это шух-шух.
Про отрезанность Энга преувеличила. Через терминал оставался доступ к новостям, документальным роликам, истории, образовательным программам. Мировая сеть отключила лишь увеселительный контент. И это било по привыкшим к нему как по голове кувалдой.
— Я не чип-гик! — уверяла Энга, когда они покончили с ужином, стиркой и строительством тапок. — Никогда не считала себя зависимой, понимала, где реальность, а где мир видео. Но без любимых коротких роликов, без видосов, что скидывают друзья и приятельницы, без сериалов… Как тебе объяснить? Представь, что остался без зрения и слуха! Это мучительно! Особенно вначале.
— А с друзьями, родителями ты можешь общаться через терминал? — спросил Макс.
— Конечно. Но они сразу шлют мне картинки, видео, а я не могу их посмотреть. Только лишившись их, понимаешь, какая часть жизни пропала…
У Макса забрезжила идея.
