Кабинет в подземелье, принадлежащий допрашивающему бугру, похоже, мелкому авторитету уголовно-хакерского мира, отличался от кабинета Гегении лишь меньшей аккуратностью да отсутствием изображения президента Рутении над головой хозяина. Еще бросался в глаза большой холодильник с напитками, частью наверняка спиртными или иными бодрящими, что в Тремихе немыслимо. Бутылки просматривались через стеклянную дверь.
— То есть за деньги, сдобренные уважением, грохнешь и шестого, и седьмого? Отвечай, не строй из себя целку! — цеплялся бугор.
— Предпочту иную работу. Не вызывающую пристального внимания полиции.
— Какую?
— Хочу постичь азы мастерства ломки. Возможно, свежим глазом увижу новые возможности, как это произошло на Севере.
— Возможно… А возможно — нет, — сказал бугор, снова поморщившись.
— Он получил деньги за волков! — вмешался Вас. — Сто тысяч на субсчет. Может оплатить и чип, и обучение, — ввернул напарник по побегу, сразу повысив интерес рыхлого.
— Оплатишь? — тот спросил.
— Могу, — ответил Макс, — но не хочу, пока не научился распоряжаться деньгами. Предпочту подписать контракт на обучение с отработкой. Заодно покажу некоторые возможности, о которых мой напарник не знает. Пробыл я на зоне меньше месяца, при этом за цифровой машиной провел… ну, может быть, тридцать часов. Я раскопал уязвимости в системе защиты Глобы. Хочешь — покажу.
— Без чипа? — не поверил местный.
— Работал с промышленной машины, имевшей ручной ввод. У тебя здесь есть такая? И чтоб Глоба не отследил, откуда идет запрос.
Рыхлый засмеялся.
— Это все равно, что спрашивать у уличной девки, если ли у нее манда. А как работать, по-твоему? Двигаем. Вас, жди нас тут.
Они совершили короткую прогулку по коридору и вошли в другой кабинет, точнее — кабинку, где обнаружился компьютер на столе с привычной землянину с системой ввода данных.
— У вас работают ломщики без чипа, — догадался Макс.
— Само собой. Есть теория, что высокая скорость ввода данных в человеческий мозг не нужна. Природа тысячелетиями приспосабливала его к восприятию через глаза, уши, нос, ну, ты понимаешь. Если информации льется больше, она не усваивается. В общем, не ввод — узкое место, а обработка, скорость мышления. Чип никак на эту скорость не влияет. Поэтому во всем мире ценятся андеграундные самородки, отродясь не знавшие чипа и работающие с машинами по старинке. Ну, покажи, что изобрел!
Макс удобно устроился в мягком кресле и включил компьютер, практически аналогичный установленному в цеху по разделке оленей. Рыхлый сопел за спиной.
— Смотри. Информация о заключенных на обеих зонах в Тремихе закрытая. Глоба по запросу ее не предоставит.
— Верно!
— Тюрьмы и лагеря находятся в ведении МВД Рутении. Запрашиваем, например, кто в Псковской академии МВД занимается научными проблемами, связанными с заключенными… Оп, профессор Зноб Петкус. Вот его личный номер, копируем в буфер памяти. Хорошо, теперь идем на страничку зоны опасных в Тремихе, представляемся Петкусом.
— Сеть потребует подтверждения личности профессора.
— Естественно, потому что при входе на сайт мы не верифицировали себя чипом. Не беда. Вводим личный номер. И цифровая машина зоны, подключенная к сети, согласилась, что мы с тобой — профессор! Спрашиваем про Васа… Так, его личное дело, приговор. И вот — сегодня утром объявлен в розыск как беглый. Так что без буденовки ему выход на поверхность заказан.
— Без чего?
— Без шлема и дурацкой шапки. Идем на женскую зону. Например, Тила Бунгельд. Та на месте, сидит до шестого месяца за кражу конфет с кондитерской фабрики.
— Ты ее знал?
— И даже жил несколько дней в ее домике. Про шух-шух не спрашивай, это личное. Видишь, как обойти защиту? Ничего сложного, если знать алгоритм. Но мало кто до меня додумался.
Рыхлый был впечатлен.
— Башка у тебя варит.
— Более того. Я могу попробовать копнуть глубже. Например, изменить данные. Убрать из досье Васа, что он в розыске. Допустим, за него внесли 200 тысяч, и освободился досрочно. Но это уже вмешательство, и оно с большой долей вероятности привлечет внимание Глобы.
— Снова скажу: соображаешь, — довольно хрюкнул рыхлый. — Мое имя — Поц. Будешь работать на меня. Что скалишься?
— Радуюсь, что нашли общий язык с тобой быстрее, чем ты — с Васом, — Макс постарался не расхохотаться. — Давай обговорим условия. Мне нужен выход на поверхность, хотя бы по ночам. Задеревенею здесь. Деньги. И срок, после которого я уйду, а ты не будешь кричать мне вслед «останься».
Поц задумался и почесал затылок, не подозревая о причине ухмылки Макса. Дело в том, что евреи в Минске его юности словом «поц» именовали мужской половой орган. В переносном смысле это означает «лох», «недотепа» или нечто подобное. Например, еврею что-то пообещали несбыточное, и он ждет «как поц с мытой шеей». Поэтому служить субъекту с таким именем, что бы оно не значило в Рутении, смешно.
