В жизни Русланы, пока еще не очень длинной, ей исполнилось всего 23 года, стряслась и настоящая любовь, приведшая к сильному разочарованию. Дело шло к свадьбе, когда девушка заподозрила, а потом и получила факты, которым поначалу не хотела верить, что ее избранник в большей степени мечтал быть княжеским зятем, чем ее мужем. Быть бесплатным приложением к карьере супруга невеста отказалась, а незадачливый жених отправился на Луну. Отбыв срок миссии, получил назначение далеко от Кречета… Подробностями Руслана не интересовалась, рана пусть не зажила полностью, но зарубцевалась и не кровоточила, не мешая жить.
Заряна и Диана так не поступят. Не откажут в прогулке из-за занятости. Конечно, кобыла будет носить на спине и любого другого всадника, желательно — небольшого веса, лишь бы относился к ней хорошо, а собака инстинктивно берет под защиту любого домочадца, но вряд ли считая их семьей, скорее — подлежащему охране имуществу хозяев. Но точно никто из них двоих не задумает хитрую и подлую комбинацию в ущерб Руслане.
После гибели мамы старшая княжеская дочь стала самым доверенным лицом Всеслава Радиславича. В том числе — его глазами, особенно в ситуациях, когда нельзя верить увиденному через камеры. Поэтому, как бы ни желал князь держать дочку ближе к Кречету, неофициальной столице его бизнес-империи, он всё же вынуждался постоянно отправлять ее в командировки. В том числе и в последний месяц, когда Радиславичи ощутили напор клана Ахметовых, ратующих за объединение. По финансовым возможностям оба были примерно равны, у тех даже больше доля в земной энергетике, но Рустам Ахметов хотел слияния только лунно-космической отрасли, никак не земной. Всеслав не отметал их предложения по двум причинами: во-первых, сделку проталкивали очень важные лица из правительства, во-вторых, Ахметовы ведали хазарским краем в нижнем течении реки Долгой, тоже пропагандируя патриархальные ценности в пику массовому оболваниванию, только на другой культурной основе. На днях Руслана летала на персональном джет-плейне князя в Каракорум, где следила за переговорами, оценивая профессионализм бизнес-менеджеров Радиславичей и хитрость маневров со стороны хазар. Вроде бы сама ни за что не отвечала и не принимала решений, но вымоталась морально до донышка, понимая, что от ее доклада отцу зависит гораздо больше, чем от официального коммюнике или рапорта руководителя их делегации. Она должна была сердцем почувствовать то, что не говорится вслух, не отражается в протоколах и не поддается анализу цифровых машин.
В Каракоруме все местные были вежливыми и слащавыми до приторности. Здесь, в северном краю, эта липкая шелуха отлетала, чистый прохладный воздух освежал и отрезвлял, спутанные мысли выстраивались в четкие цепочки. К вечеру она сформирует свое мнение и доложит отцу, а пока…
— Но-о, милая!
Ударом пяток Руслана пустила кобылку в галоп, а сама чуть наклонилась вперед. Диана неслась рядом, высунув из оскаленной пасти длинный язык. И хоть скорость была совсем невелика по сравнению с э-каром, что уж говорить о летательных аппаратах, зато чувствовалась каждой клеточкой тела, и это чувство было прекрасным!
Слева промелькнули и остались позади монастырские стены, золотые луковицы с крестами сверкали на солнце. Радиславичи не религиозны, мало кто из них истово верит в воскрешение и бессмертие души. Но испокон веку повелось: без бога в сердце человек не бывает добродетельным. Нравственное начало — превыше всего, остальное приложится. В церковь ходили больше по обыкновению, чем в искренней надежде на спасение в раю, проникаясь внутри спокойствием, мудростью и чем-то благим, неподвластным времени и не зависящем от людских убеждений.
Старый князь Брячеслав, ныне отошедший от дел, передав бразды правления сыну, как-то объяснял внучке:
— Бессмертие, Руся, конечно же существует, но оно не такое… И когда отпевают, говорят «вечная память», никакая она не вечная. Если ты не президент, не князь, не великий гений или негодяй, о тебе забудут через несколько поколений. Даже у нас, Радиславичей, знающих родословную на глубину трех сотен лет, много ли ты помнишь и думаешь о Евстиславе, моем дедушке? Да, видела его портрет, читала о нем. Но, когда я уйду с этого света, последний, кто видел его живым, он окончательно превратится в страничку истории, абстракцию. Но не исчезнет, нет. Он меня очень многому научил. Что за добро надо платить добром и не всегда отвечать злом на зло. Что порой, жертвуя ради близкого, находишь больше, чем теряешь. И его заветы, я надеюсь, преумножил. Теперь бразды отдаю Всеславу, тебе, твоим братикам, и вы понесете их дальше. Не только детям, но и всем встреченным, с кем обойдетесь справедливо и милосердно, а не «око за око» и «зуб за зуб». В том бессмертие моего дедушки — в непрекращающейся эстафете добра.
— А если человек посеял зло? — спросила тогда Руслана, которой исполнилось не более пятнадцати лет на момент разговора, и характер у нее в то время был еще тот.
