— Вопросы были поставлены так, что не составило труда их обойти, не соврав напрямую, если ты имеешь в виду допрос, когда мне налепили датчики. Прибыл с целью навредить Кречету? Нет, конечно. Вот если бы вопрос стоял: «получил ли ты задание, выполнение которого способно нанести Кречету ущерб»… Тщательнее нужно работать!
— Максим! К нам приходят люди, ищущие лучшей доли.Это же не военнопленные и не преступники.
— Среди которых попадаются засланные поганцы вроде меня, — он вздохнул. — Прости, что мир, до этого простой и ясный, я замазал черной краской. Небось, проклинаешь меня за сумятицу. В общем, у меня есть одна просьба, ты сама говорила о благодарности. А она такая: когда охранники твоего отца начнут мне вырывать ногти на допросе и лить на голову расплавленный свинец, будь рядом. Присутствие женщины сдерживает раж исполнителя.
Княжна только вздохнула: даже в такой момент шутит. И шуточки у него…
— Ты точно ничего не передавал с этого терминала⁈ — уточнила у Максима.
— Пусть Зафир проверит. Я не чистил логи, он увидит полную запись действий. Передан запрос на сериал про домохозяек, но это же не преступление?
Макс умолчал, что мог подправить файл логов. Мог воспользоваться другой персоналкой. Мог… да много чего. Дикий волк среди карликовых пуделей цифрового мира.
— Ма-акс! Обычным здравым смыслом твои действия не объяснить. Но я сердцем чувствую, что говоришь правду. Но почему ты назвал меня «дорогая княжна»?
— Прости, ничего личного. Я в вас верю. Вы мне действительно дороги — это место, это общество, этот стиль жизни. Поэтому хочу вас защитить. Надеюсь и на княжескую защиту, когда заказчик Поца узнает, что я переметнулся к вам. По меркам криминальных структур я — предатель.
— Слово «дорогая» девушке говорят в других случаях, — не успокоилась Руслана.
— А, ты об этом… На Севере я познакомился и сблизился с одной девушкой, которая меня спасла от верной смерти. Позже сам спас ее от волка. Ей говорил «дорогая» именно в том смысле. Но она отбывает наказание, и я жду ее освобождения.
— Понятно…
По лицу Русланы скользнула тень. Как-то истолковать ее чувства и намерения на этот раз было сложно.
— Ты — абсолютно самая красивая в Кречете, — поспешил Макс. — Умная, развитая, тонко чувствующая. Одаренная. Я бы сказал без преувеличения: потрясающая. Практически все местные мужчины от тебя без ума. Хорошо, что твоего несостоявшегося жениха отправили подальше, здесь бы его ненароком придушили в темном углу. Честно говоря, я просто ахнул, увидев тебя впервые — в костюме для верховой езды. Но будем реалистами. Ты — дочь Всеслава, а я — всего лишь безвестный и внесистемный ломщик без чипа, по сути — голодранец. Поэтому давай не притворяться друг перед другом, оставим «дорогая княжна», но не «дорогая Руслана». Я — твой верный и преданный подданный. Возможно — друг, хоть настоящая дружба не завязывается за неделю и проверяется временем.
Ее щеки ярко вспыхнули. Руслана резко встала.
— Идем! Постараюсь, чтобы с тебя не спустили три шкуры.
Она сдержала обещание. Безопасники князя, узнавшие, что в вычислительный центр, их святая святых, проник засланец с заданием хакнуть сеть, готовы были порвать Макса на молекулы и пытать индивидуально каждый атом. Когда сама Руслана устала от повторяющихся вопросов, прервала офицера:
— Покажи ему снимки новоприбывших.
Двух последних, приехавших по рекомендациям, Макс не знал. А вот среди предыдущей троицы…
— Ломщик, зовут Вас. Отбывал наказание на зоне для опасных. Вместе со мной в первый день 4-го месяца бежал из Тремихи, находится в розыске. Нас вместе вывезли на джет-плейне в багаже. Работал у Поца. Одновременно со мной получил задание на ломку Кречета.
— Прибыл по рекомендации? — сухо спросила Руслана, и вся как-то подобралась, словно перед прыжком.
— Да, госпожа, — ответил офицер и показал ей, кто рекомендовал, но чтоб Макс не видел.
— Арестуй обоих. Проверь верность сведений о Васе. Ограничений, о которых просила тебя при допросе Макса, не придерживайся. Мы обязаны быстро узнать все.
«Имеешь право на адвоката, хранить молчание, и все сказанное может быть обращено против тебя» — это все в Кречете не действует. Макс обучался приемам интенсивного допроса пленных, захваченных за линией фронта во время боевых действий, с последующей ликвидацией допрашиваемых. Но то на войне. Здесь 1937 год наступал по щелчку пальцев, причем, в совершенно мирное время.
Услышанное не прибавило симпатий к Руслане в его глазах. И принесло первое разочарование в мире, основанном на «философии духовной свободы». Последнее ли?
В следующие дни в воздухе запахло грозой, как поется в одной старой песне. Но тучи сгустились не над Максом и даже не над Кречетом. Произошло событие, которое угрожало благополучию всех обитателей планеты.
