Дело в том, что последние полвека энергопотребление землян начало постепенно снижаться. Уменьшающееся население нуждалось в меньшем количестве электричества, новые технологии непременно отвечали условию эффективности и сокращения разогрева атмосферы. Предложение гелия-3 с Луны начало превышать спрос. На том строился расчет корпораций, контролирующих генерацию электроэнергии, они выкручивали руки добывающим компаниям, заставляя опускать цену гелия-3 и дейтерия в пол. Именно поэтому княжеские переговорщики не могли найти точку баланса интересов с Ахметовым. Хазары гарантировали устойчивый сбыт топлива, но при условии уступки половины прибыли. Князь сопротивлялся, считая, что текущего уровня потребления хватит еще лет на 10–15. Он не планировал вкладывать средства в лунную инфраструктуру, надеясь, что большая часть оборудования на спутнике планеты и транспортные корабли не потребуют больших затрат. За счет больших объемов поставок и добычи ему удалось рекордно сбить себестоимость переработки реголита и транспортировки. Поэтому крайне неприятная новость, прилетевшая в Кречет к середине пятого месяца, очень сильно смешала планы князя и изменила ситуацию. Беспилотный транспортный корабль «Скиф-34» после взлета с лунной поверхности изменил траекторию движения, развернулся и, набрав скорость на полной тяге двигателей, врезался в станцию переработки реголита. Корпорация «Радиславич» в один миг потеряла около 8 процентов своих мощностей по добыче и доставке на Землю гелия-3, а их восстановление на фоне падения спроса становилось нерентабельным.
Такие новости не распространялись Глобой, чтоб не портить настроение обществу потребления, но в то же время не были секретом. Любой землянин по запросу мог получить довольно подробную информацию об инциденте, если он, конечно, целевым образом заинтересован знать состояние дел в энергетике вообще и на Луне в частности.
Руслана вывалила на Макса новость об атаке на лунный комплекс утром следующего дня после его допроса и последовавшего задержания Васа.
— Война переходит в горячую фазу, госпожа, — заключил Максим. — А у Радиславичей нет доказательств, что Ахметовы или кто-то другой вмешался в управление «Скифом». Вас обвинят, что сами напортачили. Соответственно, позиция корпорации в переговорах с энергетиками Земли ослабла. Поправь, если я ошибся.
Макс произнес это, отвернувшись от терминала, заполненного строчками с непонятными для девушки символами. Руслана, правда, смотрела не на экран, а ему в глаза.
— С вчерашнего дня, когда ты признался, я не знаю, как к тебе относиться, — вздохнула девушка. — Или ты сверхъестественно проницателен, раз схватываешь такие вещи на лету, или специально подготовлен.
— Добавь, что я сдал Васа и его ходатая как разменных агентов, не представляющих ценности для исполнителя заказа Ахметовых, чтоб втереться к тебе в доверие, добраться до самого сердца вашей семьи и уж тогда выстрелить изо всех пушек. Ты утреннюю таблетку от паранойи выпила? — не удержался Макс.
— Если бы ты щемился в доверенные лица, не пытался бы задеть мое самолюбие, не загружал бы в цифровую машину пошлую картинку, где похожая на меня проститутка облизывает губы, тогда я бы решила, что ты враг, — ответила княжна. — А так…
Она сегодня тоже была в деловом наряде, но по случаю теплой погоды трикотажный верх заменила на белую блузку с расстегнутым воротом. Макс подумал, что необходимое по службе общение с Русланой через месяц создаст ему проблемы с Энгой. Та наверняка начнет подозревать его в романе с княжной. Тем более какая-то химия между ними проскочила. И хоть он не мог считать себя опытным ловеласом и сердцеедом, что-то подсказывало: попытка сближения с княжной имеет шанс на успех. Вот только он не хотел пользоваться этим шансом.
— Дорогая княжна! Именно так, на грани фола, вел бы себя вражеский лазутчик, рассчитывая на парадокс: коль не пытается понравиться — значит, честен. Поэтому прошу, не трать усилий по поиску черной кошки в темной комнате, особенно если там ее нет, — поскольку Руслана не читала Конфуция, пусть считает собеседника особо глубокомысленным. — Ты сердцем, на уровне женских инстинктов поняла, что со мной работать можно, вот и славно. Полностью доверять не следует никому.
— Работать без доверия? Я так не привыкла.
— А если вам все же придется вести дела с Ахметовыми? Ты им доверяешь?
— Это другое…
— Прибавь «не все так однозначно», либо «мы еще даже не начинали», и я снова почувствую себя в России. Там любят уклончивые выражения. Раньше, надо признать, заявляли резче: «мочить в сортире», что, собственно, я тебе и предлагаю.
— Устроить диверсию у Ахметовых⁈
