Семеро спутников ломщика, шесть парней и одна женщина средних лет, прибывших вместе с Максом, имели княжеское поручение перетряхнуть станцию, если надо — разобрать по винтикам. Главное — найти канал передачи вредоносной команды. Эйшер, руководитель группы, представила своих людей Радмиславу Радиславичу, возглавлявшему постоянный экипаж. Макса упомянула вскользь, вроде бесплатного и вряд ли полезного приложения, внештатника на побегушках. Все это происходило в обширном отсеке сразу за шлюзом, где внештатник моментально уловил, насколько княжьему родственнику неприятен визит их компании, формально прибывшей помогать в поиске диверсантов, а по факту призванной учинить ему проверку.
— Располагайтесь в жилом модуле, предназначенном для ротации. В вашем распоряжении восемь суток, — процедил Радмислав.
— Допускаю, что этого срока недостаточно, — сразу полезла в пузырь Эйшер. — Мы имеем программу проверки, высочайше утвержденную князем, и не улетим до ее завершения.
На холеной физиономии Радиславича ясно читалось: неужто ты, холопка, смеешь противиться воле моего сиятельства (или светлости — зависит от претенциозности носителя титула)? Только упоминание прямого приказа Всеслава обрезало возможность возмущаться, и космонавт снизошел до объяснений.
— Ты не понимаешь. Сменяемый экипаж остается на двое суток, пока прибывший принимает вахту и адаптируется. Люди устали и ждут возвращения на Землю.
— Главное, что я понимаю: не в каждую смену падает лунный корабль, — отрезала Эйшер. — В смену тех, кто обязан был не допустить чрезвычайного происшествия, то есть вас. Поэтому пусть ждут нашего решения. Виноватого мы найдем.
Женщина, демонстрируя независимость, похоже, перегнула палку, погладив вельможу против шерсти.
— Уж не думаешь ли ты, что кто-то из моих людей умышленно устроил диверсию? — вспыхнул Радиславич. — Не лучше ли тебе и твоей шайке немедленно убраться назад?
Но Эйшер не смутилась.
— Я точно знаю, что вы были обязаны не позволить катастрофе произойти. Факт остается фактом: и корабль, и добывающее оборудование уничтожено. Значит, нравится вам или нет, будем выяснять, что произошло. Версии две: либо кто-то нарушил протокол безопасности, и враг проник в систему управления, либо сам протокол несовершенен, тогда вина лежит на составившем его. Без прямого приказа Всеслава моя команда станцию не покинет. Ваши люди, включая тебя лично, при всем уважении, тоже остаются на орбите — до особого распоряжения князя.
«Гвозди бы делать из этих людей — не было б в мире крепче гвоздей», — вспомнил Макс известную цитату из коммунистического стишка Николая Тихонова, уважительно глянув на временную начальницу. Хотя, конечно, здесь не СССР, о людях как о гвоздях, то есть малоценном расходном материале, говорить не принято.
Радмислав скрежетнул зубами так, что звук долетел до ушей Макса, и прекратил препирательства, дабы не потерять лицо совсем. Прибывших перепоручил Легославу, как оказалось, его сыну.
Тот, не выказывая никаких эмоций, предложил следовать за ним и увел восьмерку командированных в тоннель, окончившийся залом с отдельными персональными ячейками, кошмаром для клаустрофоба, куба три на каждого, эдакий индивидуальный гробик. Макс выложил сумку на специальную полку с захватами, чтоб мыльно-рыльное имущество не растеклось по всему отсеку. Внутри имелся небольшой экран и терминал связи с внутренней сеткой Кречета. Подданные князя, отрезанные от фабрики грез Глобы, имели доступ к некоторой части развлекательного контента, в основном ориентированного на классические образцы с определенным налетом духовности, а не просто забойно-приключенческие сериалы или мелодраматическое мыло.
К работе в первые сутки пребывания в космосе приступила только Эйшер, через некоторое время — двое ее помощников. Остальные, включая Макса, проходили пренеприятную процедуру привыкания к невесомости. Он читал, как несладко пришлось первым космонавтам СССР, особенно Титову и Терешковой, сам мог только гадать — когда справится его организм. Плохо справлялся — болела голова, тошнило. Медпрепараты, призванные купировать дискомфорт привыкания, действовали, но не вполне снимали последствия. Лишь пережив первую условную ночь по бортовому времени и кое-как позавтракав, Макс заявил, что готов начать собственный поиск багов.
Эйшер, невысокая коренастая дама, и с высоким начальством не слишком приветливая, с Максом тем более общалась без особого пиетета.
— Рабочих мест мало. Скоро мои подтянутся. Тебе не хватит. Лучше работай с терминала в жилом модуле.
— Но, госпожа, иногда нужно задавать вопросы членам экипажа.
— Лучше через внутренний чат станции, у тебя останется запись общения, — женщина обернулась и убедилась, что в бытовом отсеке для приема пищи нет посторонних ушей. — Они и меня не особо балуют ответами.
— Из-за твоих подозрений, что допустили халатность?
Она шумно вздохнула.
