Он завершил речь громогласным «аминь», и толпа дружно взревела. Карпентер, мрачно сверкая глазами, повернулся к Дукету со словами:
– Разве я не говорил, что все будет в порядке?
Дукет надеялся убедить Карпентера вернуться домой, но мастеровой о том и слышать не хотел.
– Мы должны дождаться короля, – заявил он.
И Дукет, чуть слышно бранясь, остался на ночь в огромном лагере под звездами. Он много чего узнал, бродя и беседуя с жителями глубинки. Часть из них, как Карпентер, никому не желали вреда и явились помочь королю навести порядок. Они уверяли Дукета, что нужно лишь очистить страну от всякой власти. «Тогда, – твердили они, – люди станут свободны».
Парню эта мысль казалась странной. Он знал, что означала свобода в Лондоне. А именно: старинные привилегии и городские стены защищали лондонцев от королевских солдат, иностранных ремесленников и торговцев. А также что подмастерье мог стать квалифицированным, хотя и не высшей пробы ремесленником, а то и мастером. Она означала и наличие гильдий, уордов, олдерменов и мэра – все на своих местах, подобно небесным сферам. Случалось, правда, что беднота выступала против зажиточных олдерменов, особенно если те уклонялись от уплаты налогов. Но даже она понимала необходимость власти и порядка, иначе где оказалась бы свобода Лондона?
Однако в жителях глубинки юноша распознал совершенно иное представление о вещах: порядок, не установленный человеком, но более размытый, продиктованный временами года. Людской порядок виделся им не надобностью, как лондонцу, а бременем. «Зачем землице господин?» – спросил один. Они мечтали стать свободными земледельцами, как англосаксы в старину.
Дукет заметил и кое-что еще. Будучи спрошены, откуда они, почти все крестьяне гордо именовали себя кентцами, будто речь шла о племени. Окажись он на другом берегу среди эссексцев, результат был бы тот же. Англы, юты, разные группы саксов, датчане и кельты – Англия, как всякая европейская страна, оставалась мозаикой, составленной из старых племенных земель. И Дукет тем вечером начал понимать то, что было ведомо всем мудрым правителям Англии: Лондон – коммуна, но графства во времена смут неизменно тяготели к порядкам древнейшим.
Если, как клялся Карпентер, жители Кента не желали зла королю, то в прочих намерениях Дукет был не столь уверен. Когда он поинтересовался мнением одного малого о проповеди, тот ответил:
– Он просто обязан стать архиепископом Кентерберийским.
– И станет, как прикончим нынешнего, – мрачно подхватил его товарищ.
Отходя ко сну, Дукет обдумывал эти слова.
Рассвет посулил еще один погожий день, но парень проголодался, а в лагере, похоже, не было никакой пищи. Он прикинул, что произойдет дальше. Но не успело солнце толком взойти, как вся честная компания, повинуясь приказу Тайлера, потянулась с пустоши по широкому живописному склону к Темзе и Гринвичу. Дукет же увидел, что на другом берегу точно так же собирается эссекская орда.
Они прождали час. Прошел и другой. Дукет уже собрался уйти, когда заметил большую ладную барку, которая в сопровождении еще четырех шла к ним на веслах. Прибыл юный король. Дукет смотрел, захваченный зрелищем. Барка была полна разодетыми господами – великими людьми королевства. Но впереди, у всех на виду, стоял подросток, в личности которого никто бы не ошибся, – высокий, стройный, с соломенно-желтыми волосами. Ричарду II исполнилось четырнадцать, и он уже принял бразды правления в свои руки. Совет под предводительством устрашенного и потерявшего надежду архиепископа умолял его не ходить. Но сын Черного принца имел отвагу. «Хорош», – подумал Дукет, глядя на его силуэт в утреннем свете.
Приветственный рев был оглушителен и разлетелся над рекой. Пассажиры барки, за исключением короля, казались испуганными. Барка остановилась в двадцати ярдах от берега. Затем молодой король поднял руку, толпа притихла, и он звонким голосом обратился к людям:
– Судари, я пришел. Что вы имеете мне сказать?
Дукет отметил у него легкое заикание.
Ответом стал новый рев, в котором тот различил многие выкрики:
– Да здравствует король Ричард!
– Благословен будь король!
И более зловещие:
– Отдай нам голову архиепископа!
– Где предатели?
Через считаные секунды Дукет увидел, как по приказу Тайлера несколько человек погребли к королевской барке с петицией.
Король прочел.
– Тайлер просит выдать головы всех изменников, – сказал кто-то рядом.
Затем Дукет стал свидетелем того, как король пожал плечами, мотнул головой и королевская барка развернулась.
– Измена! – взревела теперь толпа. – Измена! – неслось вдогонку удалявшейся барке.
Потом раздался клич:
– Выступаем!
Если бы люди на мосту прислушались к Буллу, английская история могла пойти иначе. Побагровев лицом, он стоял посреди Лондонского моста под тревожными взглядами оставшихся дома Тиффани, жены и слуг и орал конному олдермену:
– Во имя Господа, делай, как тебе сказано! Поднимай мост!
