Одета по-мальчишески: бархатная куртка с большим кружевным воротом и манжетами, простая шляпа с жесткими полями, из-под которой вились темные волосы. Веер из страусиных перьев в руке. Она шла очень прямо, мелкими шажками. Если бы не изжелта-коричневое лицо, по моде нарумяненное, ее и вовсе не признали бы за индианку. Ее звали Покахонтас.
По крайней мере, так называлось племя в Виргинии, в честь которого ее нарекла история. На родине ее звали Матаока. Будучи обращенной в христианскую веру, она приняла имя Ребекка, а поскольку была настоящей индейской принцессой, лондонцы прозвали ее леди Ребекка. Мало того, сам король Яков, весьма щепетильный в вопросах королевских титулов, выразил некоторое сомнение в уместности бракосочетания принцессы, пусть даже дикарской, с простым англичанином. Индейская принцесса, подружившаяся с колонистами, вышла за капитана Рольфа всего три года назад, и Англию нынче, говоря строго, в качестве первой американки посещала заурядная миссис Рольф.
Всему Лондону стала известна романтическая история о том, как капитан Смит из Джеймстауна был схвачен людьми ее племени, которые чуть не вышибли ему мозги, и эта индейская девочка, совсем дитя, предложила за него свою голову. Любви у них со Смитом не случилось, она была слишком юна. Но дружба с колонистами привела ее к Рольфу и тому, что в Англии ее чествовали как героиню.
Джулиусу принцесса таковой не казалась. Трудно сказать, чем была грация, с которой она обходила зал, обмениваясь любезностями, возможно, застенчивостью, возможно, высокомерием. Организаторы настроились перезнакомить ее со всеми важными шишками; она же вдруг, утомленная торговцами, направилась прямо к Джулиусу. Секунду спустя он обнаружил перед собой крошечную ладошку и пару миндалевидных карих глаз, взиравших на него с невиданной доселе откровенностью.
Она была меньше и моложе на вид, чем он представлял. Хотя мальчик знал, что ей уж за двадцать, но выглядела она на пятнадцать. И покраснел, думая лишь о пушке, который впервые обозначился у него над верхней губой, а индианка рассыпалась смехом и пошла дальше.
Не считая знакомства с Джулиусом, ее выход был расписан, как спектакль. По завершении обхода ее вывели наружу, и вся честная компания потянулась следом. На улице слуги в ливреях гильдии торговцев тканями помогли ей сесть в открытый портшез, который они возложили себе на плечи, чтобы всем было видно, после чего устремились по Чипсайду на запад; она же махала зевакам как настоящая принцесса. К моменту, когда процессия миновала Сент-Мэри ле Боу, за ней уже шло более пятисот человек. И вдруг она исчезла: портшез неожиданно опустили; Покахонтас села в закрытый экипаж, ожидавший на углу Хани-лейн, карета загрохотала и в мгновение ока скрылась на Милк-стрит. Все было сделано так ловко, что внимание толпы повисло неприкаянным в поисках другого объекта. Как по заказу, с помоста перед Сент-Мэри ле Боу раздался голос трубный и в то же время медовый. Толпа обернулась.
– Узрите, се раба Божья! Ныне нам, возлюбленным чадам, было ниспослано знамение!
Виргинская компания попала в беду, колония покамест оказалась разорением. Туда отправилось лишь несколько кораблей с поселенцами; ходили слухи о тяжелых условиях, нападениях индейцев, голоде. Компания несла убытки. Для пополнения фондов устроили даже государственную лотерею. Но нужен был стимул. Поэтому, была ли история Покахонтас и капитана Смита правдой или прозорливой выдумкой Смита и Виргинской компании, прибытие принявшей христианство индейской принцессы и ее английского супруга явилось подарком судьбы, из коего сэр Джейкоб и его друзья старались извлечь наибольшую пользу.
Проповедникам довольно часто платили за молитвы о добрых начинаниях. Виргинская компания также нередко прибегала к услугам капелланов. Но сегодня, имея перед собой толпу в пятьсот душ, Мередит получил отличную возможность сделать то, о чем упрашивал сэра Джейкоба, и воспользовался ею на совесть.
Текст послания, которое он заготовил, было двояким. Выступление касалось Покахонтас, дабы увлечь толпу. А вторая часть проповеди преследовала истинную цель – вдохновить публику на переселение в Виргинию. Он не пытался соблазнить внимавших богатством этого края, ибо считал, что это и без него известно. Соответственно, он подобрал подходящие библейские цитаты. И завершил проповедь призывом, доведя накал до предела:
– Придите же и обладайте невестою – Виргинией, обетованным краем!
В такого рода проповеди как раз и нуждалась Виргинская компания. И в тот же миг, когда речь оборвалась, потрясши слушателей до самых основ, в толпу устремились служащие компании с пачками листовок, разъяснявшими возможным инвесторам и колонистам, как связаться со штаб-квартирой на Филпот-лейн.
Джулиус, стоявший с отцом, слышал все. Он видел, что сэр Джейкоб глубоко удовлетворен, и порадовался, потому что ему нравился Мередит. Того поздравили; отец отправился по делам, а он остался, будучи слишком взволнован, чтобы сразу идти домой.
