Однако в дальнейшем ему не всегда бывало легко сохранять присутствие духа. В начале 1645 года круглоголовые казнили архиепископа Лоуда. Это показало, как далеко они готовы пойти. Когда Кромвель и его армия выиграли войну, а король Карл был пленен, он все еще надеялся на договоренность. Однажды к нему прибыли тайные гонцы от монарха, и он посоветовал: «Если король откажется от епископов, парламент и лондонцы наверняка пойдут на компромисс». Но Карл не уступил, и Джулиус не особенно удивился, памятуя о его словах: «На мне лежит священный долг». Переговоры длились, и не было им конца, а Джулиус гадал, возможно ли оным вообще завершиться.
И все-таки события последних двух месяцев казались ему невероятными. Мощь парламентской армии проявилась в полной мере лишь после чистки, устроенной Прайдом. Утвердившись во власти, военные действовали беспощадно. К январю спектакль был готов. Короля доставили на заседание в Вестминстер-Холл. «Или на глумление вместо суда», – откомментировал Джулиус. Понятно, что многие из присяжных, включая нескольких лондонских олдерменов, отвергли участие в процессе против короля. Карл, как и подобало, отказался признать авторитет суда, но указал и на то, что это был даже не суд парламента, ибо армия изгнала часть его членов. В ответ трибунал удалил подсудимого как на первый, так и на второй день заседания. «По сути, дело рассмотрено в его отсутствие», – отметил Джулиус. На третий день армейские ставленники, настаивавшие на именовании короля «Карлом Стюартом – человеком, запятнанным кровью», произвольно приговорили своего монарха к смерти. «Архиепископа мы убили, – провозгласили они. – Остался король – и дело будет сделано».
Значит, дошло и до этого. Когда закончится эта ночь, осиянная холодными звездами, они умертвят своего короля. Такого еще не бывало. Но если они рассчитывали изменить этим мир, то, по крайней мере, сэр Джулиус, продолжавший нести бессонную вахту, поклялся себе: «Не выйдет».
Незнакомец жил в «Джордже» уже четвертые сутки. Это был просоленный морской волк, но он никому не мешал и держался замкнуто. Каждый день уходил с утра и не показывался до сумерек. Никто не знал куда, хотя постоялец признался хозяину двора, что прежде никогда не бывал в Лондоне, но занят этот человек был постоянно. Когда трактирщик спросил, пойдет ли он утром смотреть на казнь короля, тот покачал головой: «Некогда». До отплытия у него осталось всего три дня.
С тех пор как первый помощник удостоился поручения от Черного Барникеля, прошло двадцать лет; все эти годы он выполнял последнюю волю пирата. Но время не значило для него ничего. Его попросили доставить послание, и он намеревался держать слово, покуда мог. Минуло три года, пока ему удалось навести в Виргинии подробные справки о Джейн, но после ее след потерялся. Однако через год он пробыл в Джеймстауне еще десять дней, и тогда ему повезло больше. Кое-кто вспомнил женщину по его описанию. Выяснилось, что она вышла за Уилера, и к моменту отплытия первый помощник вполне уверился в том, что Джейн и вдова Уилер – одно и то же лицо. Ему сообщили, что она вернулась в Англию. «Говорила, что прибыла из Лондона», – вспомнил один фермер. Десять лет назад помощник разыскивал ее в Плимуте, пять – в Саутгемптоне и вот появился в Лондоне.
Его действия отличались простотой и последовательностью. Он ходил от прихода к приходу и спрашивал у священников о вдове Уилер. До сих пор он ничего не достиг. Но завтра, быть может, ему улыбнется удача. Он собирался обойти Чипсайд, заглянуть в Сент-Мэри ле Боу и маленькую церковь Святого Лаврентия Силверсливза.
В то морозное утро народ уже спозаранку стал стягиваться к Уайтхоллу, однако миновали часы, а ничего так и не произошло. Перед прекрасным Банкетным залом архитектора Иниго Джонса, сверкавшим белизной даже в серости январского утра, возвели деревянный помост. Вокруг выстроился караул круглоголовых, уже дважды сменившийся, в тяжелых кожаных куртках и прочных сапогах. Солдаты, вооруженные пиками, оттесняли зрителей все дальше.
