В погребе, куда Джулиус спустился с фонарем, было темно и пахло плесенью. Он осознал, что уже тридцать лет не видел сундучка. Перед местом, где тот стоял, высилась груда разнообразных предметов домашнего обихода. Там ли он еще? Но через несколько минут Джулиус удовлетворенно крякнул. Вот он – покрытый пылью, но все такой же черный и загадочный.
На миг он замялся. Что наказал ему давным-давно отец? Беречь сундук как зеницу ока. А почему? Потому что дал слово. Свое священное слово. Но опять же: прошло тридцать лет. Пират так и не вернулся. Да и жив ли он вообще? И вряд ли у него осталась семья, способная притязать на сундук, – он был разбойником, морским бродягой. Сундук ничей. Интересно, что в нем? Деньги? Краденое серебро? А то и карта, улыбнулся про себя Джулиус, какого-нибудь далекого острова с зарытым кладом. Он взял молоток, стамеску и принялся за работу. Сундучок прочный, старые замки надежны, но в конечном счете Джулиус преуспел и в три приема, со страшным скрежетом отомкнул их. Медленно откинул тяжелую скрипучую крышку.
Он задохнулся. Сундук был набит монетами. Самыми разными, всех видов – золотыми, серебряными, английскими шиллингами, испанскими дублонами, увесистыми долларами из Нижних стран. Многим было лет пятьдесят-шестьдесят, их отчеканили во времена испанской Армады и королевы Бесс, но золоту и серебру ничего не сделалось. Бог знает, сколько все это стоило. Многие тысячи фунтов. Состояние. Он был спасен.
С этого момента началось медленное возрождение сэра Джулиуса Дукета. Он действовал крайне осторожно: разложив монеты по двадцати мешкам, по отдельности спрятал их так, что не сыскать вовек. Ничего не сказал о сокровище даже детям, лишь обронил, что нашел немного наличных, купил и продал кое-какой товар; к прибыли же стал добавлять по чуть-чуть из припасов так, чтобы семья зажила спокойно, не привлекая внимания. Вынимая старинную монету, он небрежно пояснял: «От отца досталась»; по Лондону пошла молва: «Бедняге Дукету конец. Он выгребает последнюю мелочь по всему дому».
Приходилось проявлять осмотрительность. В городе имелись и другие роялисты, и он отлично знал, что следят за всеми. Он подозревал, что Гидеону известен каждый его шаг, и часто останавливался у прилавка на Чипсайде взглянуть, не идет ли кто к его дому. Но Джулиус был в состоянии перехитрить круглоголовых. В конце весны он даже сумел ускользнуть из города по особому делу.
Если потеря брата печалила Джулиуса, а трата средств, которые, строго говоря, ему не принадлежали, причиняла легкое неудобство, то секретное путешествие к королевскому двору в Оксфорд значительно улучшило его настроение. Одним ранним утром он выехал из Лондона с двумя доверенными людьми, переодетыми круглоголовыми – маскировка, которую они сохраняли больше двадцати миль. В одежде у всех троих были зашиты золотые монеты из сокровища Джулиуса. Они сумели взять почти тысячу фунтов. К следующему вечеру они добрались до укреплений, окружавших старый университетский город, а на другой день Джулиус вручил деньги лично королю в колледже Церкви Христа.
– Верный сэр Джулиус! – Этими словами короля Карла Джулиус гордился всю жизнь. – Мы числим вас среди наших преданнейших друзей.
– Я был бы счастлив сразиться за ваше величество, – сказал тот. – Но воин из меня никудышный.
– Мы предпочитаем оставить вас в Лондоне, – изрек король. – Нам нужны верные друзья, на которых мы сможем опереться.
И Карл добрых полчаса прохаживался с ним по четырехугольному двору старого колледжа, выспрашивая подробности о положении в городе и его укреплениях. Со своей стороны, он не преминул наполнить Джулиуса уверенностью, объяснив:
– Мои многочисленные доброжелатели желают мне пойти против совести. Но я не должен этого делать. На мне лежит священный долг.
Но Джулиуса в самое сердце поразили слова, произнесенные напоследок.
– Я не могу предсказать, чем закончится эта великая смута, – негромко сказал король Карл. – Но если, сэр Джулиус, что-нибудь случится со мной, то у меня есть два сына – два отпрыска королевской крови, мои преемники. Могу ли я просить вас быть верным им так же, как мне?
– Вашему величеству незачем просить, – ответил тот, глубоко растроганный. – Даю вам слово.
– А у меня нет подданного, чье слово было бы крепче, – заключил король. – Благодарю вас, сэр Джулиус.
Джулиусу больше не удалось выбраться в Оксфорд: подступы к Лондону слишком бдительно охранялись. Но с этого дня он обрел внутреннюю силу. Пусть его жизнь в Лондоне была серой и тоскливой – он находился там с определенной целью и тихо напоминал родным: «Я поручился перед королем своим словом».
