— Сотни две слонов, горсти три изумрудов. У меня крохотное княжество, Банаджистан.
— Мне бы вполне хватило! — Переставив корзину на другую сторону скамьи, она берет его за руку. — А я Мэвис Эсаян. Имя почти такое же смешное, как и ваше, не правда ли? У вас очень светлая кожа. Сначала я подумала, что вы цыган или итальянец. У меня была назначена здесь встреча с моим молодым человеком. Мы собирались в Кью на пикник, но я не против поехать и с вами. И с вашим приятелем, конечно.
— Вы завоевали ее, ваше высочество, — улыбается Джозеф, изображая из себя придворного сердцееда. — Мы с удовольствием поможем вам расправиться с припасами, мадам. Мы тоже собирались в Кью.
Данди предпочитает не напоминать о Хэмптон-Корте. Приключение уже началось, а там, где решает судьба, вмешиваться не стоит. Толстушка ему симпатична, а настроение Джозефа Кисса помогает Данди преодолеть обычную сдержанность. По мере того как они плывут на запад, река становится чище, и вода теряет серовато грязный оттенок.
— Прекрасно, — с видимым удовольствием обращается она к Джозефу Киссу. — Вы не знаете, нас довезут прямо до Кью?
— Знаю, мисс Сайн. Мы пересядем на Вестминстерском пирсе, ниже Стрелковой башни, напротив «Королевы Боудики».
— Эсаян. Поначалу многие ошибаются. А как вас зовут?
— Кисс. Джозеф Кисс.
— А где служили, Джо?
— Он сапером был, — отвечает Данди. — Спасал население. Герой. Почти святой.
— Правда? — Мэвис поводит плечами. Судно проходит мимо дока и развалин какого-то официального здания. Подъемные краны и бульдозеры расчищают завалы. — Слава богу, я не видела бомбежек. Была в Норфолке у сестры. Мы копали оборонительные линии. Работали тяжко, но, конечно, по сравнению кое с чем другим это была хорошая жизнь. Мы много смеялись. А вы здесь были во время войны, мистер… полковник… ваше высочество?
К восхищению своего друга, Данди Банаджи начинает припоминать свою фантастическую военную карьеру на нескольких континентах, завершившуюся сбросом атомной бомбы на Хиросиму в тот момент, когда американскому летчику не удалось это сделать. К тому времени, когда они переходят на борт другого пароходика, Мэвис окончательно сражена:
— Да, здорово. Честно говоря, я мало чего ждала от сегодняшней прогулки. Этот тип, ну, тот парень, который не пришел, он приятель мужа моей сестры. Электрик.
Пароход идет мимо Уоксхолла и Челси, и следов войны становится все меньше, хотя враг уничтожил почти все важные объекты на реке. Джозефу Киссу не хочется вспоминать тяжелые дни, а Мэвис пристально вглядывается в огромные трубы. Для лондонцев тот факт, что электростанция в Баттерси уцелела во время налетов, кажется чудом.
— Вы бывали там? Бен водил меня. Это как фильм про замок. Очень красиво. Представляете, внутри как настоящий дворец. Все как в кино показывают.
Большую часть развалин здесь уже сровняли с землей, и теперь повсюду на гладких пустырях растет трава.
— Отсюда начинался заплыв Баттерси-Хаммерсмит. — Голос Джозефа Кисса становится бархатным. — Любой мог принять в нем участие. Сотни человек плавали. До войны в основном дети, но они подросли, так что взрослых участников теперь больше. Жители Баттерси и Фулема. Чтобы научить ребенка плавать, его кидают в воду. А вода здесь никогда не была чистой. Вдоль Хаммерсмита подряд идут электростанции. А деревья вокруг Патни и Барнса, полоска лугов Харлингема и Бишопс-парк придают этому району деревенский, здоровый вид. Вода почти всегда была теплая. В двадцать первом году мой дядя Эдмонд — денди, человек со связями, выступавший на ипподроме в Ньюмаркете, джентльмен-любитель, то есть джентльмен во всем, кроме титула, проплыл здесь шестнадцать раз, пока его не вытащили из воды.
Думали, что он умер. Моя сестра, конечно, мечтает, чтобы мы все умерли. Она ведь пошла в политику. Перспективный член парламента. Рано продала свою душу. За хорошую цену, впрочем.
